И.В.Гёте . Фауст. Сцена 23-25.
Литература для школьников
 
 Главная
 Зарубежная  литература
 Иоганн Вольфганг
 Гёте
 
Гёте Иоганн Вольфганг. Портрет работы А.Д.Гончарова, 1932
 
 
 
Зарубежная литература
 
Гёте Иоганн Вольфганг
(1749—1832)
Фауст
Трагедия (пер.Н.Холодковский)
Часть I
Сцена 23[1]
ПАСМУРНЫЙ ДЕНЬ. ПОЛЕ
Фауст и Мефистофель.

Фауст
В одиночестве! В отчаянье! В страданиях долго блуждала она по земле – И вот теперь заключена, заключена в темницу на ужасные мучения, как преступница,– она, это несчастное, милое создание! Вот до чего дошло! И ты, изменник, недостойный дух, смел скрывать все это от меня! Стой же, стой теперь и вращай яростно своими сатанинскими очами! Стой и – терзай меня невыносимым своим присутствием! В плену! В невыразимом мучении! Предана власти духов и бесчувственно осуждающего человечества! И ты стараешься развлечь меня отвратительными удовольствиями, скрываешь от меня ее растущее горе, оставляешь ее гибнуть без помощи!

Мефистофель
Она не первая.

Фауст
Пес! Отвратительное чудовище! О дух бесконечный! Преврати его, преврати червя этого в его собачий образ, который он так часто принимал ночью, бегая предо мною, вертясь под ногами беззаботного путника и бросаясь на плечи, чтобы увлечь падающего. Преврати его в этот излюбленный им образ, чтобы он пресмыкался передо мной по земле, чтоб я мог ногами топтать его отверженного. Не первая! О муки, муки, невыносимые для души человека! И не одно такое создание погибло в бездне горя и несчастья! И эта первая недостаточно искупила пред очами всепрощающего все грехи прочих в своем ужасном, смертном горе! Мозг мой и мое сердце терзаются, когда я смотрю на одну эту страдалицу, а ты издеваешься хладнокровно над судьбою тысяч существ!

Мефистофель
Да, теперь мы снова приближаемся к границам нашего остроумия, туда, где человек теряет управление своим рассудком. К чему же ты вступаешь в общение с нами, когда не в силах поддержать его? Хочешь летать – и боишься, что голова закружится? Мы ли тебе навязывались или ты нам?

Фауст
О, не скаль же так на меня свои прожорливые зубы: это отвратительно! О великий, чудесный дух, удостоивший меня видеть лицо свое! Ты знаешь сердце мое, душу мою: к чему же было приковывать меня к этому постыдному спутнику, который во зле видит свою жизнь, а в убийстве – наслажденье!

Мефистофель
Скоро ты кончишь?

Фауст
Спаси её или горе тебе! Тягчайшее проклятие на голову твою на тысячи лет!

Мефистофель
Не в моих силах разрывать узы мстителя и снимать его затворы. Спаси ее! Но кто, скажи, ввергнул её в бездну погибели: я или ты?

Фауст дико озирается кругом.

За громы схватиться хочешь? Счастье, что не вам даны они, жалким смертным! Сокрушить непокорного – вот известный прием тиранов, к которому они прибегают, когда их поставят в тупик.

Фауст
Веди меня туда! Она должна быть свободна.

Мефистофель
А опасность, которой ты сам подвергаешься? Знай, что в городе ты оставил следы твоего кровавого греха. На месте убийства парят мстительные духи и ждут возвращения убийцы.

Фауст
Что ещё предстоит мне от тебя? Смерть и проклятие всей вселенной на тебя чудовище! Веди меня, говорят тебе, и освободи её!

Мефистофель
Изволь, я сведу тебя. Слушай же, что я могу сделать,– ведь не все же силы земли и неба в моей власти. Я могу помрачить ум тюремщика, а ты завладей ключами и выведи её человеческою рукою. Я буду на страже: волшебные кони, которые умчат вас, будут готовы. Вот всё, что я могу.

Фауст
Туда – и сейчас же!
 
Сцена 24
НОЧЬ. ОТКРЫТОЕ ПОЛЕ
Фауст и Мефистофель мчатся на вороных конях.

Фауст
Зачем там слетелись у плахи[2] они?

Мефистофель
Не знаю, но вижу, там что-то творят.

Фауст
Взлетают, кружатся, спускаются вниз.

Мефистофель
То ведьмы.

Фауст
Свершают какой-то обряд.

Мефистофель
Пускай их колдуют! За мною, вперед!
 
Сцена 25
ТЮРЬМА
Фауст со связкой ключей и лампой перед железной дверью.

Фауст
Вся скорбь людей скопилась надо мною:
Давно мне чуждым страхом я объят;
Вот здесь её, за влажною стеною,
Невинную, оковы тяготят.
Что ж медлишь ты, войти не смея?
Боишься встретить милый взгляд?
Твой страх – ей смерть! Вперёд скорее!
(Хватается за замок.)

Песня внутри [3]
Мать, распутница мать,
Погубила меня;
Мой отец, негодяй,
Изглодал всю меня;
А сестричка моя
Мои кости нашла,
Тайно в поле снесла.
Резвой птичкою я
Мчусь в чужие края!

Фауст (отворяя дверь)
Не чувствует она, что милый здесь стоит!
Лишь цепь на ней гремит, солома шелестит.
(Входит.)

Маргарита (прячась на кровати)
Идут! Настал час смертный мой!

Фауст (тихо)
Молчи, молчи: свободна будешь!

Маргарита (бросаясь перед ним на колени)
Кто б ни был, сжалься надо мной!

Фауст
Потише: стражу ты разбудишь!
(Начинает разбивать цепи.)

Маргарита (на коленях)
Кто власть тебе такую дал,
Палач, над бедной надо мною?
Меня будить ты в полночь стал...
О, сжалься и оставь живою
Хоть до утра,– казни тогда!
Я молода, так молода –
И вот заутра умираю!
(Встает.)
Я хороша была – за то и погибаю!
Был близок друг, теперь далёк,
Цветы увяли, сорван мой венок...
О, не хватай меня ты, умоляю!
Тебе я зла не делала, поверь:
Мы в первый раз встречаемся теперь.
Палач, палач, услышь мои моленья!

Фауст
Переживу ль все эти я мученья!

Маргарита
Палач, твоя теперь я, вся твоя!
Свою бы дочь я только накормила:
Всю ночь её в слезах ласкала я...
Её украли, чтобы я тужила,
А говорят, что я её убила.
Я никогда не буду весела:
Ведь про меня и песня ходит злая...
Такая в сказке, правда, мать была,
Но разве я такая?[4]

Фауст (становясь на колени)
Возлюбленный у ног твоих лежит;
Он от цепей тебя освободит.

Маргарита (падая рядом с ним на колени)
Скорей на колени!
Смотри, у ступени,
У двери зияет
Весь ад и пылает;
Злой дух там стоит,
Шумит и гремит.
Дрожу от испуга!

Фауст (громко)
Гретхен! Гретхен!

Маргарита (прислушиваясь)
Это голос друга!
(Вскакивает. Цепи падают.)
Я слышу, он зовёт меня!
Свободна я, свободна я!
К нему помчусь я, изнывая,
К нему прильну я, отдыхая!
Он звал меня: «Гретхен!»
У двери стоял он,
Сквозь крики бесовские громко взывал он;
Сквозь хохот, и грохот, и яростный вой
Я слышала голос знакомый, родной.

Фауст
Я здесь!

Маргарита
Ты здесь? О, повторить нельзя ль?
(Обнимая его.)
Ты здесь, ты здесь?
Где вся моя печаль,
Где страх тюрьмы?
Ты цепи разбиваешь!
Ты здесь: пришел и из тюрьмы спасаешь!
Я спасена! А вот и улица опять,
Где в первый раз тебя пришлось мне повстречать.
А вот и сад я увидала,
Где с Мартою тебя я поджидала.

Фауст (увлекая её)
Идём, идём!

Маргарита
О милый, подожди!
(Ласкается к нему.)
Так любо мне с тобой!

Фауст
Выходи! Спеши – не то ты горько пожалеешь!

Маргарита
Иль целовать ты больше не умеешь?
Ты лишь на миг со мной в разлуке был
И целовать меня уж позабыл!
О, отчего теперь перед тобой дрожу я,
Когда ещё вчера в тебе, в твоих словах
Я находила рай, как в ясных небесах,
И ты душил меня в объятиях, целуя?
Целуй, целуй скорей меня!
Не хочешь – поцелую я
Тебя сама!
(Обнимает его.)
Увы, остыла
Твоя любовь; твои уста
Так стали холодны!
Твоих объятий сила
Исчезла... То ли прежде было?
О, горе, горе мне! Иль я уже не та?
(Отворачивается от него.)

Фауст
За мной, за мной! Опомнись, дорогая:
Я твой всегда от сердца полноты!
Иди – молю лишь об одном тебя я!

Маргарита (оборачиваясь к нему)
Так это ты? Наверно это ты?

Фауст
Я, я! Идем!

Маргарита

И ты освобождаешь
Меня, мой друг, и к сердцу прижимаешь?
Ужель тебе не страшно быть со мной?
Да знаешь ли, кого ты, милый мой,
Освободил?

Фауст
Уж стало рассветать!

Маргарита
Ах! я свою убила мать,
Свое дитя убила я!
Ребёнок, дочь моя, твоя...
Твоя? Ты здесь? Да, это он!
Дай руку! Это был не сон?
Рука твоя; но оботри
Её скорее: посмотри –
Дымится кровь его на ней!
Что сделал ты! Скорей, скорей
Вложи в ножны свой страшный меч,
Вложи, чтоб больше не извлечь!

Фауст
Что было – вновь тому не быть;
Но ты нас можешь погубить.

Маргарита
О нет, живи, живи, мой милый!
Послушай, вырой три могилы...
С зарёй придётся умирать...
На первом месте будет мать,
С ней рядом брат мой будет спать,
А я – поодаль, но немного,
Немного, милый, ради бога!
Ребёнка ж положи ты на груди моей:
Кому ж, как не ему, лежать теперь со мною?
А помнишь, милый друг, как много мы с тобою
Когда-то провели блаженно-чудных дней!
Теперь мне обнимать уж больше не придется
Тебя, мой дорогой, затем, что мне сдаётся,
Что ты меня в ответ с презреньем оттолкнёшь.
А всё же это ты, всё так же добр, хорош!

Фауст
Коль любишь ты меня, за мною ты пойдёшь!

Маргарита
Куда?

Фауст
На волю!

Маргарита
Что ж, когда могилу там
Найду и с нею смерть,– пойдём дорогой тою
К загробной тишине, к безмолвному покою;
Но дальше – ни на шаг...
Идёшь ты, милый мой?
О, если бы и я могла идти с тобой!

Фауст
Ты можешь, если б только захотела!

Маргарита
Нет, мне нельзя! Надежда улетела!
Зачем бежать? Меня там стража ждёт...
Жить в нищете так тягостно и больно!
А совесть? Как не вспомнить всё невольно!
Так горько мне идти в чужой народ...
Да и поймают скоро нас, я знаю!

Фауст
Я остаюсь!

Маргарита
Спеши же, заклинаю!
Ступай всё вниз, всё вниз,
К ручью спустись,
Тропинку там найди
И в лес войди.
Налево под мостом
Одна она лежит,
И плачет, и кричит,
Влекомая ручьём.
Она жива. Хватай,
Хватай её, спасая!

Фауст
Приди в себя! Не медли боле!
Опомнись: шаг – и ты на воле!

Маргарита
Нам только бы гору скорей миновать:
На голом там камне сидит моя мать,–
По жилам мороз пробегает...
На голом там камне сидит моя мать
И мне головою кивает.
Недвижны глаза; голова тяжела...
Не встать ей: увы! она долго спала,–
Уснула, чтоб мы без неё наслаждались...
Дни счастья минули; куда вы умчались?

Фауст
Ни словом, ни просьбой увлечь не могу я –
Так силой с собою тебя увлеку я!

Маргарита
К чему насилье? О, оставь, молю!
Не жми так крепко руку ты мою –
И без того покорною была я.

Фауст
Уж скоро день! Опомнись, дорогая!

Маргарита
День? Скоро день? То день последний мой,
А мог бы стать днём свадьбы нам с тобой!
Смотри, мой друг, чтоб люди не узнали,
Что был ты у меня. Венок мой разорвали,–
Увы, беда стряслася надо мной!
Постой, ещё мы встретимся с тобой,–
Не в хороводе только, нет, едва ли!
Безмолвно дыханье своё затая,
Теснится толпа; их так много:
Вся площадь полна, вся дорога...
Чу, колокол слышится... Вот уж судья
Сломал свою палочку... [5] Разом схватили,
Связали, на плаху меня потащили!
И каждому страшно: пугается он,
Как будто топор и над ним занесен...
Вокруг тишина, как под крышкою гроба!

Фауст
О, если б не был я рожден!

Мефистофель (в дверях)
За мной, иль вы погибли оба!
Скорей, восток уж озарён!
Оставьте ваши вздохи, ахи!
Дрожат уж кони, жмутся в страхе.

Маргарита
Кто из земли там вырос? Он!
То он! Нельзя дышать при нем!
Зачем на месте он святом? За мной?

Фауст
Ты жить должна! Скорее!

Маргарита
Суд божий, предаюсь тебе я!

Мефистофель
За мной, иль с ней тебя покину я!

Маргарита
Спаси меня, господь! О боже, я твоя!
Вы, ангелы, с небес ко мне слетите,
Меня крылами осените!
Ты, Генрих, страшен мне!

Мефистофель
Она
Навек погибла!

Голос свыше
Спасена!

Мефистофель (Фаусту)
За мной скорее!
(Исчезает с Фаустом.)

Голос Маргариты (из тюрьмы, замирая)
Генрих! Генрих!
 
Источник: Гёте. Фауст. – М.: Детская литература, 1973, стр. 221–236.



Примечания:
Сцена 23:
1. Единственная прозаическая сцена, сохраненная Гете в составе "Фауста". Написана до 1775 года.
Критика здесь отмечает хронологическое несообразие: в ночь убийства Валентина Мефистофель говорит, что Вальпургиева ночь должна наступить послезавтра. Сцена "Пасмурный день" разыгрывается утром после Вальпургиевой ночи: она, таким образом, отделена от ночи убийства Валентина всего тремя днями. За эти три дня происходят следующие события: Гретхен родит ребенка, топит его в реке, затем она "долго блуждает", берется под стражу, судится как детоубийца и приговаривается к смертной казни – события, в три дня явно не вмещающиеся; поэтому прав один из комментаторов "Фауста", историк философии Куно Фишер, предлагавший, чтобы читатель, углубляясь в эту сцену, "забыл о хронологии". Вальпургиеву ночь надо мыслить символически, как длительный период, в течение которого Мефистофель стремится всеми доступными ему способами отвлечь Фауста от забот и беспокойства о Маргарите.

Сцена 24:
2. Плаха – эшафот и вообще место казни, по средневековому представлению, является "нечистым местом". Ведьмы, колдующие у эшафота ("кадят перед плахой, кропят эшафот"), пародируют католическое богослужение.
Образы мчащихся сквозь ночь Фауста и Мефистофеля запечатлены в известной гравюре французского художника Делакруа, о которой Гете восторженно отзывается в беседах с Эккерманом.

Сцена 25:
3. «Песня внутри» представляет собою вариант немецкой народной песни.

4. "...разве я такая?" – Безумной Маргарите кажется, что песня "Мать, распутница мать, / Погубила меня" сложена про нее.

5. "Вот уж судья / Сломал свою палочку..." – При свершении казни звонили, по обычаю, сохранившемуся до конца XVIII века, в так называемый "колокол грешников"; по прочтении приговора судья ломал жезл в знак того, что пора приступить к казни. Перед казнью в знак смертного приговора судья ломал свой жезл и звонили в церковный колокол.
>>>




 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Фауст
Содержание
Часть I
Сцена 1. Ночь
Сцена 2. У городских ворот
Сцена 3. Кабинет Фауста
Сцена 4. Кабинет Фауста
Сцена 5. Погреб Ауэрбаха в Лейпциге
Сцена 6. Кухня ведьмы
Сцена 7. Улица
Сцена 8. Вечер
Сцена 9. Гулянье
Сцена 10. Дом соседки
Сцена 11. Улица
Сцена 12. Сад
Сцена 13. Беседка
Сцена 14. Лес и пещера
Сцена 15. Комната Гретхен
Сцена 16. Сад Марты
Сцена 17. У колодца
Сцена 18. У городской стены
Сцена 19. Ночь. Улица перед домом Гретхен
Сцена 20. Собор
Сцена 21. Вальпургиева ночь
Сцена 23. Пасмурный день. Поле
Сцена 24. Ночь. Открытое поле
Сцена 25. Тюрьма
 
 
 
 
 
 
 
 
Литература для школьников
 
Яндекс.Метрика