Литература для школьников
 
 Главная
 Анненский И.Ф.
 Ахматова А.А.
 Блок А.А.
 Булгаков М.А.
 Бунин И.А.
 Гоголь Н.В.
 Горький А.М.
 Грибоедов А.С.
 Гумилев Н.С.
 Державин Г.Р.
 Достоевский Ф.М.
 Есенин С.А.
 Жуковский В.А.
 Зощенко М.М.
 Каменский В.В.
 Карамзин Н.М.
 Крылов И.А.
 Лермонтов М.Ю.
 Маяковский В.В.
 Некрасов Н.А.
 Островский А.Н.
 Пушкин А.С.
 Салтыков-Щедрин М.Е.
 Твардовский А.Т.
 Толстой А.К.
 Толстой Л.Н.
 Тургенев И.С.
 Тютчев Ф.И.
 Фонвизин Д.И.
 Чехов А.П.
 Шолохов М.А.
 
 
 
 
Обложка журнала
"Новый Сатирикон", 1913 г.
 
 
 
 
Александр Грин
(1880 – 1932)
Л. Лесная[1]
АЛЕКСАНДР ГРИН
В «НОВОМ САТИРИКОНЕ»
[2]
Петербург. Невский проспект. Худой, высокий человек в пальто неопределенного цвета широко шагает по обледенелому тротуару. Руки засунуты в карманы, голова втянута в плечи, поднят воротник, и шляпа надвинута до бровей. Но всё это не спасает от лютого ноябрьского ветра, и человек торопится войти наконец в подъезд дома № 88.[3] Он поднимается во второй этаж.

Направо дверь с надписью «Ягурт Простокваша», налево – «Редакция журнала „Новый Сатирикон"». Он входит. Приятное тепло охватывает человека в пальто; он направляется к секретарскому столу. Я отрываю взгляд от сигнального номера журнала.

– Здравствуйте, Александр Степанович. Принесли что-нибудь?

Он протягивает вчетверо сложенный лист писчей бумаги.

– Очень хорошо. Завтра передам Аркадию Тимофеевичу.[4]

– Завтра?!

Рухнула надежда на аванс. Маленький аванс. Он дал бы возможность пообедать в каком-нибудь подвальчике, запастись табаком...

– Завтра...

– Я позвоню Аверченко, скажу, что вы принесли материал. Он разрешит бухгалтерии. Приходите завтра в двенадцать. Хорошо?

Он смотрит в стол. Молчит.

В эту минуту раздается всегда веселый, приветливый голос поэта Александра Матвеевича Флита:[5]

– Как жизнь, Александр Степанович?

– Неважно.

– Я записал ваш афоризм: «Жизнь – это только черновик выдумки».

– Какой там афоризм... Дайте папиросу, Флит.

Флит достает из кармана кожаный портсигар и протягивает Грину. Потом, обняв его, ведет к дивану. Вот они, как обычно, уютно устроились в углу широкого дивана; шляпа Грина на столе, портсигар рядом, и Грин курит папиросу за папиросой, и кашляет, и говорит медленно, словно с трудом подбирая слова. Флит слушает и кивает головой.

Грина считали мрачным, угрюмым человеком, говорили: «Он странный». Он был глубоко замкнутым – таким сделала его жизнь, но он мог, всегда был готов со страстью отразить атаку на свои человеческие права, встать на защиту своих творческих прав, и не только своих.

Вспоминается такой случай.

Александр Флит, юрист по образованию, служил юрисконсультом в каком-то учреждении, и вдруг – написал стихотворение! Молодой поэт принес его в «Новый Сатирикон». Спустя неделю пришел за ответом.

– Нет, – добродушно сказал Аверченко, – у нас это не пойдет.

Флит решил никогда больше не писать ни строчки.

Но – написал, принес, – и тот же результат. А Флиту, как на грех, очень понравилась сатирико-юмористическая атмосфера редакции журнала. Он стал захаживать, перезнакомился со всеми и подружился с нелюдимым Грином. Взволнованный «возвратами» друга, Грин решил поговорить с редактором.

– Аркадий Тимофеевич, не мне, конечно, вас учить, но с Флитом как-то несправедливо поступают. Его стихи читает Бухов[6] и не пускает. Разве они так уж плохи, эти стихи?

– Бухов говорит, что у Флита нет лица, что он «накрапывает», а не пишет.

– У Флита абсолютный литературный вкус. И вы помните, как не шли и не шли рассказы Ефима Зозули,[7] а Флит придумал заголовок «Недоношенные рассказы», и сразу изюминка появилась. Помните?

– Да-да... Пусть он напишет басню, я сам почитаю.

Сражение было выиграно – басни понравились. Флит стал постоянным сотрудником. Я думаю, что он никогда не забывал, чья в первую очередь это была заслуга.

Вероятно, Грин сам был в чем-то сродни Дон-Кихоту, о котором писал в «Новом Сатириконе»:

Нет, не умер Дон-Кихот!
Он бессмертен, он живет!
Защищать сирот и вдов
Был герой всегда готов.
Но когда сирот так много
И у каждого порога
По вдове...

Стихи Грина – да, это не оговорка, – именно стихи часто появлялись на страницах «Нового Сатирикона» в течение 1914–1915 годов. А между тем в эти годы Грин был уже признанным писателем, мастером новеллы: вышли пять или шесть его книг.

Грина упорно влекла сатира, быть может потому, что его активной душе было тесно в привычных рамках, что неизрасходованная творческая энергия просила еще какого-то выхода. Кроме того, как я могла заметить, Грин всегда был самым ярым врагом мещанства, даже незначительное проявление мещанства, корысти, злобы приводило его в бешенство.

Поэтому его стихи появлялись на страницах «Сатирикона».

Отношение Аверченко к Грину имело характер покровительственной симпатии. Ему нравилось бродить с ним после редакционных совещаний по набережным. Странно было видеть их вместе: излучающий здоровье, улыбающийся человек атлетического сложения, всегда элегантный, а рядом Грин – в темном пальто с поднятым воротником, бледный и хмурый. Впрочем, разговаривая с Аверченко всегда вполголоса и где-нибудь в отдалении от насмешливых сотрудников, Грин начинал усмехаться. Как сейчас вижу: вот он берет из рук Аверченко его неразлучную трость и разглядывает рукоятку в виде перевернутой дамской туфельки. Он долго её «изучает» и возвращает владельцу. Оба понимающе смеются.


* * *

Только что кончилось редакционное совещание. Грин сидит в глубоком кресле и думает о чем-то, видно невеселом. Аверченко щелкает замком желтого портфеля и говорит:

– Господин заядлый пессимист, бросьте вашу черную мерехлюндию, едем обедать к Альберту.[8]

Грин отвечает медленно, подбирая рифмы:

– Уважаемый патрон...
Приглашеньем я польщен...
Но в ресторанах запрещен...
Благородный выпивон.
Какой смысл там обедать?

– Чай будем пить! – с веселой беззаботностью отвечает Аверченко. – Едем, едем!

И они уехали.

На другой день Грин мне рассказал:

– Приехали мы к Альберту. Знаете, этот симпатичный ресторанчик против Большой Морской. Аверченко там завсегдатай.

– И не только там, – вставила я.

– Конечно. Подходит официант. «Что прикажете, Аркадий Тимофеевич?» – «Дайте нам чайку». – «Уж это как водится!» – «И севрюжинки с хреном». И приносит официант на подносе две чашки и два пузатых чайника. Белые фарфоровые. Аверченко наливает мне и говорит: «Пейте залпом, он холодный». Я глотнул. Батюшки-светы! Выпивон. Оказывается, в одном чайнике – портвейн, в другом – английская горькая! Вот что значит завсегдатай!

Этот эпизод особенно запомнился, благодаря тому, что выражение «благородный выпивон» стало летучим термином среди сатириконцев. Эпитет «благородный» вызывал протесты. Тэффи[9] предложила: «Радость сердца выпивон». Были и другие предложения.

Когда Грину, смеясь, предложили стать завсегдатаем у Альберта, он молча вывернул пустые карманы пиджака.

Грин часто появлялся в редакции с новыми вещами, а то и без них, просто заходил «на огонек» подышать остро насыщенным юмором редакционным воздухом. Как-то Флит сказал о нем: «Он мечтает о каком-то племени эсперантистов. Чудак... Но я верю в него. Он сможет».

И каждый раз после ухода Грина возникали разговоры о нем. Он всех почему-то волновал, и не только как автор, но и как личность. Что-то своеобразное было в его внутрь себя обращенном взгляде, суровом, но готовом на привет лице. Резкость его суждений не обнажалась перед каждым, но на ходу брошенные реплики создавали образ цельный и убедительно стройный. Он покорял своей внутренней убежденностью.


* * *

Наступил 1917 год. Был конец марта. В открытую форточку врывались тенора разносчиков:

– Огурчики зеленые! Огур-чи-ки...

Застучали лошадиные подковы о торцы мостовой, а в «Вене» пили «Майтранк», то есть в зеленоватых бокалах белое вино, на поверхности которого плавали листочки петрушки. Короче говоря, началась весна. Политическая весна принесла в редакцию небывалое количество рукописей. Неприятная обязанность – возвращать их авторам, а пришлось, и я задержалась в редакции чуть не до полуночи.

Звонок. Открываю дверь. Грин.

– Я увидел свет в окне. Зашел узнать, по какой причине.

– Собираюсь уходить. Работы много. Авторы волнуются.

– Да, авторы. Такой мы народ, нетерпеливый.

А меня, знаете, моя хозяйка-ведьма не впускает в квартиру. Я задолжал за месяц.

– Что же с вами будет?

– Поеду к Рославлеву,[10] он выручит.

– Посидите. Покурим.

Он сел. Закурили.

– Что если я скажу вам одну неприятную вещь? – сказал Грин.

– Для кого неприятную?

– Для ваших стихов. Я уже давно собираюсь, да всё как-то... неудобно как-то...

– Говорите откровенно. У меня авторского самолюбия нет. Вернее, не было случая проверить, есть ли оно. Мне более или менее везет.

– В том-то и дело. А ведь вы... простите за грубость, делаете ставку на флирт и...

– Не совсем, но иногда.

– Вы берете ваши темы из близко лежащих мест, извне, а не изнутри.

– Я не сатирик. У меня нет сатирического отношения к жизни, я...

И тут он произнес слова, полные глубокого значения:

– Вам нужно сатирическое отношение к самой себе. – И продолжая эту мысль, сказал: – Вот вы – секретарь, вам приходится бывать в типографии. Она не показалась вам темой для стихотворения?

– Не знаю. Не думала об этом.

– А вы подумайте.

Прошло недели две, и я написала стихотворение, которое так и называлось «В типографии».

Я никогда не видела у Александра Степановича такого торжествующего, просветленного выражения лица. Он даже вскрикнул:

– Я говорил! Я говорил!

– Но стихотворение плохое, правда?

– Сырое. Доработаете. Но разве возможны были такие строки до нашего разговора? Эта последняя строфа:

Они там колдуют – кудесники,
маги,
И покорен им черный
железный зверь.
В тихом шорохе говорящей бумаги
Я хочу мое «раньше» сменить на
«теперь».

– «Смотреть внутрь» – это не сразу дается, – сказал он, беря в кавычки свой тон и примирительно улыбаясь.

Я и сейчас с благодарностью вспоминаю об этом человеке, о его озабоченности и тревоге за каждую человеческую судьбу
Источник: Воспоминания об Александре Грине / Сост., подготовка текста, вступление, примеч. Владимира Сандлера // Л. Лесная. Александр Грин в «Новом Сатириконе». – Л.: Лениздат, 1972. – С. 234–239.
 

1. Лидия Лесная – поэтический и актерский псевдоним Лидии Валентиновны Шперлинг (1889–1972). В 1916–1917 гг. поэтесса была секретарем журнала "Новый Сатирикон". (вернуться)

2. В 1913 году произошел окончательный раскол в редакции "Сатирикона": группа сотрудников во главе с Аверченко начала издавать "Новый Сатирикон", который продержался до начала 1918 года.
"Новый Сатирикон", еженедельный сатирический журнал, издавался с июня 1913 по август 1918. Редакция находилась на Невском проспекте, 88. Редакторы: А. Т. Аверченко, А. С. Бухов (с июля 1917). Часть его сотрудников перешла из журнала «Сатирикон» (выходил в Петербурге с 1908). С февраля 1915 в «Н. С.» сотрудничал В. В. Маяковский, который опубликовал в нём ряд антивоенных сатирических стихотворений и ранее запрещённый цензурой отрывок из поэмы «Облако в штанах». После Октябрьской революции «Н. С.» был закрыт. См. о журнале "Сатирикон" на сайте "К уроку литературы". (вернуться)

3. Невский пр., д.88 (дворовый флигель) – в начале XX-го века в этом здании располагалась редакция журнала «Новый Сатирикон». В небольшом флигеле, который был построен для синематографических целей, в советское время находился кинотеатр документальных фильмов "Хроника" (в 1960-х – "Новости дня"), в 1980 году кинотеатр был переименован в "Стереокино" и стал специализироваться на показе художественных стереофильмов. (вернуться)

4. Аверченко Аркадий Тимофеевич (1881–1925) – писатель-сатирик, драматург и журналист. Редактировал журналы "Сатирикон" и "Новый Сатирикон". Автор многочисленных сборников юмористических рассказов. После революции эмигрировал в Константинополь. (вернуться)

5. Флит Александр Матвеевич (1891 – 1954) – поэт, писатель-сатирик. В 1917 году сотрудничал в журнале "Новый Сатирикон", после революции – в Петроградском отделении РОСТА, журналах "Смехач", "Бегемот" и др. (вернуться)

6. Бу́хов Аркадий Сергеевич (1889 – 1937) – писатель-сатирик, фельетонист. Сотрудничал (с июля 1917) в журнале «Новый Сатирикон». (вернуться)

7.Зозуля Ефим Давидович (1891–1941) – писатель-фантаст. Активно сотрудничал в журналах "Солнце России", "Новый Сатирикон". (вернуться)

8. Альберт – «Французский» (его официальное название) ресторан «Альберт», или «Альбер» (Невский пр., 18) от имени владельца – Альберта Петровича Бетана.
Этот ресторан любили петербургские литераторы. В числе его посетителей были Н.С. Гумилев, М.А. Волошин, А.Т. Аверченко, А. Грин, К.А. Сомов, В.Э. Мейерхольд, С.А. Ауслендер, К.А. Сюннерберг, А.Н. Толстой, Н.И. Кульбин и Тэффи. (вернуться)

9. Тэффи (Надежда Александровна Лохвицкая, 1872–1952) – поэтесса, драматург; фельетонист, блестящий прозаик. Ведущий сотрудник журнала "Сатирикон". После революции уезжает в Париж. (вернуться)

10. Рославлев Александр Степанович (1883–1920) – писатель, поэт и прозаик. Печатался в журналах, в том числе в "Сатириконе". Его перу принадлежат четырнадцать поэтических сборников и сотни отдельных публикаций. В 1919 г. был одним из основателей Театра политической сатиры в Новороссийске и редактором газеты "Красное Черноморье". (вернуться)

 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Литература для школьников
 

Санкт-Петербург    © 2013-2017     Недорезова  М.,  Недорезова  Е.

Яндекс.Метрика
Используются технологии uCoz