Литература для школьников
 
 Главная
 Зарубежная  литература
 Толстой А.К.
 
А.К.Толстой. Портрет работы И.Е.Репина, 1896 г.
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Алексей Константинович Толстой
(1817 – 1875)
Садко[1]
Былина*
1

Сидит у царя водяного Садко
       И с думою смотрит печальной,
Как моря пучина над ним высоко
       Синеет сквозь терем хрустальный.

2

Там ходят как тени над ним корабли,
       Товарищи там его ищут,
Там берег остался цветущей земли,
       Там птицы порхают и свищут;

3

А здесь на него любопытно глядит
       Белуга, глазами моргая,
Иль мелкими искрами мимо бежит
       Снятков серебристая стая;

4

Куда он ни взглянет, всё синяя гладь,
       Всё воду лишь видит да воду,
И песни устал он на гуслях[2] играть
       Царю водяному в угоду.

5

А царь, улыбаясь, ему говорит:
       «Садко, моё милое чадо,
Поведай, зачем так печален твой вид?
       Скажи мне, чего тебе надо?

6

Кутья[3] ли с шафраном моя не вкусна?
       Блины с инбирём не жирны ли?
Аль в чём неприветна царица-жена?
       Аль дочери чем досадили?

7

Смотри, как алмазы здесь ярко горят,
       Как много здесь яхонтов алых!
Сокровищ ты столько нашел бы навряд
       В хвалёных софийских подвалах!»[4]

8

«Ты гой еси, царь-государь водяной,
       Морское пресветлое чудо!
Я много доволен твоею женой,
       И мне от царевен не худо;

9

Вкусны и кутья, и блины с инбирём,
       Одно, государь, мне обидно:
Куда ни посмотришь, всё мокро кругом,
       Сухого местечка не видно!

10

Что пользы мне в том, что сокровищ полны
       Подводные эти хоромы?[5]
Увидеть бы мне хотя б зелень сосны!
       Прилечь хоть на ворох соломы!

11

Богатством своим ты меня не держи;
       Все роскоши эти и неги
Я б отдал за крик перепёлки во ржи,
       За скрып новгородской телеги!

12

Давно так не видно мне Божьего дня,
       Мне запаху здесь только тина;
Хоть дёгтем повеяло б раз на меня,
       Хоть дымом курного овина!

13

Когда же я вспомню, что этой порой
       Весна на земле расцветает,
И сам уж не знаю, что станет со мной:
       За сердце вот так и хватает!

14

Теперь у нас пляски в лесу в молодом,
       Забыты и стужа и слякоть —
Когда я подумаю только о том,
       От грусти мне хочется плакать!

15

Теперь, чай, и птица, и всякая зверь
       У нас на земле веселится;
Сквозь лист прошлогодний пробившись, теперь
       Синеет в лесу медуница!

16

Во свежем, в зелёном, в лесу молодом
       Берёзой душистою пахнет —
И сердце во мне, лишь помыслю о том,
       С тоски изнывает и чахнет!»

17

«Садко, моё чадо, городишь ты вздор!
       Земля нестерпима от зною!
Я в этом сошлюся на целый мой двор,
       Всегда он согласен со мною!

18

Мой терем есть моря великого пуп;
       Твой жеребий[6], стало быть, светел;
А ты непонятлив, несведущ и глуп,
       Я это давно уж заметил!

19

Ты в думе пригоден моей заседать,
       Твою возвеличу я долю
И сан водяного советника дать
       Тебе непременно изволю!»

20

«Ты гой еси, царь-государь водяной!
       Премного тебе я обязан,
Но почести я недостоин морской,
       Уж очень к земле я привязан;

21

Бывало, не всё там норовилось мне,
       Не по сердцу было иное;
С тех пор же, как я очутился на дне,
       Мне всё стало мило земное;

22

Припомнился пёс мне, и грязен и хил,
       В репьях и в copy извалялся;
На пир я в ту пору на званый спешил,
       А он мне под ноги попался;

23

Брюзгливо взглянув, я его отогнал,—
       Ногой оттолкнул его гордо —
Вот этого пса я б теперь целовал
       И в темя, и в очи, и в морду!»

24

«Садко, моё чадо, на кую ты стать
       О псе вспоминаешь сегодня?
Зачем тебе грязного пса целовать?
       На то мои дочки пригодней!

25

Воистину, чем бы ты им не жених?
       Я вижу, хоть в ус и не дую,
Пошла за тебя бы любая из них,
       Бери ж себе в жёны любую!»

26

«Ты гой еси, царь-государь водяной,
       Морское пресветлое чудо!
Боюся, от брака с такою женой
       Не вышло б душе моей худо!

27

Не спорю, они у тебя хороши
       И цвет их очей изумрудный,
Но только колючи они, как ерши,
       Нам было б сожительство трудно!

28

Я тем не порочу твоих дочерей,
       Но я бы не то что любую,
А всех их сейчас променял бы, ей-ей,
       На первую девку рябую[7]!»

29

«Садко, моё чадо, уж очень ты груб,
       Не нравится речь мне такая;
Когда бы твою не ценил я игру б,
       Ногой тебе дал бы пинка я!

30

Но печени как-то сегодня свежо,
       Веселье в утробе я чую;
О свадьбе твоей потолкуем ужо,
       Теперь же сыграй плясовую!»

31

Ударил Садко по струнам трепака,
       Сам к чёрту шлёт царскую ласку,
А царь, ухмыляясь, упёрся в бока,
       Готовится, дрыгая, в пляску;

32

Сперва лишь на месте поводит усом,
       Щетинистой бровью кивает,
Но вот запыхтел и надулся, как сом,
       Всё боле его разбирает;

33

Похаживать начал, плечьми шевеля,
       Подпрыгивать мимо царицы,
Да вдруг как пойдёт выводить вензеля,
       Так все затряслись половицы.

34

«Ну,— мыслит Садко,— я тебя заморю!»
       С досады быстрей он играет,
Но, как ни частит, водяному царю
       Всё более сил прибывает:

35

Пустился навыверт пятами месить,
       Закидывать ногу за ногу;
Откуда взялася, подумаешь, прыть?
       Глядеть индо страшно, ей-богу!

36

Бояре в испуге ползут окарачь[8],
       Царица присела аж на пол,
Пищат-ин царевны, а царь себе вскачь
       Знай чешет ногами оба пол.

37

То, выпятя грудь, на придворных он прёт,
       То, скорчившись, пятится боком,
Ломает коленца[9] и взад и вперёд,
       Валяет загрёбом и скоком;

38

И всё веселей и привольней ему,
       Коленца выходят всё круче —
Темнее становится всё в терему,
       Над морем сбираются тучи…

39

Но шибче играет Садко, осерча,
       Сжав зубы и брови нахмуря,
Он злится, он дёргает струны сплеча —
       Вверху подымается буря…

40

Вот дальними грянул раскатами гром,
       Сверкнуло в пучинном просторе,
И огненным светом зардела кругом
       Глубокая празелень моря.

41

Вот крики послышались там высоко:
       То гибнут пловцы с кораблями —
Отчаянней бьёт пятернями Садко,
       Царь бешеней месит ногами;

42

Вприсядку понёс его чёрт ходуном,
       Он фыркает, пышет и дует:
Гремит плясовая, колеблется дом,
       И море ревёт и бушует…

43

И вот пузыри от подстенья пошли,
       Садко уже видит сквозь стены:
Разбитые ко дну летят корабли,
       Крутяся средь ила и пены;

44

Он видит: моряк не один потонул,
       В нём сердце исполнилось жали,
Он сильною хваткой за струны рванул —
       И, лопнув, они завизжали.

45

Споткнувшись, на месте стал царь водяной,
       Ногою подъятой болтая:
«Никак, подшутил ты, Садко, надо мной?
       Противна мне шутка такая!

46

Не в пору, невежа, ты струны порвал,
       Как раз когда я расплясался!
Такого колена никто не видал,
       Какое я дать собирался!

47

Зачем здоровее ты струн не припас?
       Как буду теперь без музыки?
Аль ты, неумытый, плясать в сухопляс
       Велишь мне, царю и владыке?»

48

И плёсом чешуйным в потылицу[10] царь
       Хватил его, ярости полный,
И вот завертелся Садко как кубарь,
       И вверх понесли его волны…

49

Сидит в Новеграде Садко невредим,
       С ним вящие все уличане;[1]
На скатерти браной[12] шипит перед ним
       Вино в венецейском[13] стакане;

50

Степенный посадник, и тысяцкий тут,[14]
       И старых посадников двое,
И с ними кончанские старосты[15] пьют
       Здоровье Садку круговое.

51

«Поведай, Садко, уходил ты куда?
       На чудскую Емь[16] аль на Балты?
Где бросил свои расшивные суда?
       И без вести где пропадал ты?»

52

Поет и на гуслях играет Садко,
       Поёт про царя водяного:
Как было там жить у него нелегко
       И как уж он пляшет здорово;

53

Поёт про поход без утайки про свой,
       Какая чему была чередь,—
Качают в сомнении все головой,
       Не могут рассказу поверить.

Ноябрь 1871 — март 1872
Источник: А. К. Толстой. Сочинения в 2-х т. – М.: Художественная литература, 1981. – Т. 1. Стихотворения.

* А.К.Толстой называет свои баллады на темы родной старины былинами ("Алеша Попович", "Илья Муромец", "Садко" и другие). См. статью о жанре баллады.
Народное предание о Садко издавна интересовало Толстого. После завершения драматической трилогии, озабоченный поисками темы для новой драмы, он писал Маркевичу: «Соблазнял меня Садко, но это сюжет для балета, а не для драмы». Толстой работал над произведением несколько месяцев и в результате считал его «очень удавшейся вещью» (письмо к Стасюлевичу от 29 января 1873 г.). Характерно самое направление этой работы, показывающее, что фабула в былинах Толстого намеренно не развита. Сначала рассказ о похождениях Садко был расширен за пределы основного выбранного им эпизода и перегружен деталями. Это не понравилось Толстому; неверным показался ему и повествовательный тон произведения. Посылая своим близким вторую «лирико-драматическую» редакцию «Садко» (первую он называл «эпической»), Толстой писал, что в ней «есть только картинка, так сказать, несколько аккордов… нет рассказа, а стало быть, нет бесполезного и опасного соревнования с былиной, которая будет всегда выше переделки» (письма к жене от 28 марта и к А. М. Жемчужникову от 3 апреля 1872 г.). (вернуться)
 
1. Впервые напечатано в журнале «Русский вестник», 1873, т. 103, № 1, с. 84–93. (вернуться)

2. Гусли – различные по конструкции и происхождению струнные музыкальные инструменты, распространённые в России. Наиболее древним русским струнным щипковым музыкальным инструментом являются гусли лирообразные. На Руси гусли известны с XI в. По форме различались крыловидные гусли, называвшиеся также звончатыми или яровчатыми, и шлемовидные. (вернуться)

3. Кутья – каша; христианское обрядовое блюдо, которое готовят перед некоторыми праздниками и для поминовения усопших. (вернуться)

4. В хвалёных софийских подвалах. – Софийский собор в Новгороде. (вернуться)

5. Хоромы – в старину на Руси: большой жилой дом богатого владельца, первонач. вообще жилой дом. (вернуться)

6. Жребий – судьба. (вернуться)

7. В хвалёных софийских подвалах. – Софийский собор в Новгороде. (вернуться)

7. Девку рябую – рябой – покрытый ря́бинами (р́ябина – небольшое углубление, щербинка на гладкой поверхности), рябью; пёстрый. (вернуться)

8. Окарачь – (нареч. сиб.) на карачках, на четвереньках. (вернуться)

9. Ломает коленца – (разг.) фигура в танце; танцует. (вернуться)

10. Плёсом чешуйным в потылицу – (устар.) плёс – рыбий хвост; потылица – затылок. (вернуться)

11. Вящие все уличане – наиболее богатые, знатные жители улиц. Все новгородское население делилось на старейших (вящих, передних, больших) людей и молодших (меньших, черных). (вернуться)

12. На скатерти браной – браный – украшенный, вышитый. (вернуться)

13. Венецейский – венецианский. (вернуться)

14. Посадник – правитель Новгорода, избиравшийся вечем из наиболее знатных боярских семей. Степенный посадник – занимающий эту должность в данное время. Сложив её с себя, он продолжал носить звание посадника с прибавлением эпитета «старый». Тысяцкий – помощник посадника, в ведении которого находились войско и суд по торговым делам. (вернуться)

15. Кончанские старосты – Древний Новгород делился на «концы» (районы), а концы на улицы; концы и улицы имели своё управление; во главе каждого конца стоял кончанский староста. (вернуться)

16. Чудская Емь – финское племя, с которым неоднократно воевал Новгород. (вернуться)

Главы из романа А.К.Толстого "Князь Серебряный"
на сайте "К уроку литературы" >>>
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Литература для школьников
 

Санкт-Петербург    © 2013-2017     Недорезова  М.,  Недорезова  Е.

Яндекс.Метрика
Используются технологии uCoz