Литература для школьников
 
 Главная
 Зарубежная  литература
 
Г.В.Адамович. Фото
 
 
 
 
 
 
 
Георгий Викторович Адамович
(1892 – 1972)
Стихотворения*
Единство (1967)[1]
***
По широким мостам... Но ведь мы все равно не успеем,[2]
Этот ветер мешает, ведь мы заблудились в пути,
По безлюдным мостам, по широким и черным аллеям
Добежать хоть к рассвету, и остановить, и спасти.

Просыпаясь дымит и вздыхает тревожно столица.
Окна призрачно светятся. Стынет дыханье в груди.
Отчего мне так страшно? Иль может быть все это снится,
Ничего нет в прошедшем и нет ничего впереди?

Море близко. Светает. Шаги уже меряют где-то.
Будто скошены ноги, я больше бежать не могу.
О, еще б хоть минуту! Но щелкнул курок пистолета.
Не могу... все потеряно... Темная кровь на снегу.

Тишина, тишина. Поднимается солнце. Ни слова.
Тридцать градусов холода. Тускло сияет гранит.
И под черным вуалем у гроба стоит Гончарова,
Улыбается жалко и вдаль равнодушно глядит.
1921 г. (с. 83)


***
Ну, вот и кончено теперь. Конец.[3]
Как в мелодраме, грубо и уныло.
А ведь из человеческих сердец
Таких, мне кажется, немного было.

Но что ему мерещилось? О чем
Он вспоминал, поверяя сну пустому?
Как на большой дороге, под дождем,
Под леденящим ветром, к дому, к дому.

Ну, вот и дома. Узнаешь? Конец.
Все ясно. Остановка, окончанье.
А ведь из человеческих сердец...
И это обманувшее сиянье!
(с. 93)


***
Когда мы в Россию вернемся... о Гамлет восточный, когда? –[4]
Пешком, по размытым дорогам, в стоградусные холода,
Без всяких коней и триумфов, без всяких там кликов, пешком,
Но только наверное знать бы, что вовремя мы добредем...

Больница. Когда мы в Россию... колышется счастье в бреду,
Как будто "Коль славен"[5] играют в каком-то приморском саду,
Как будто сквозь белые стены, в морозной предутренней мгле
Колышутся тонкие свечи в морозном и спящем Кремле.

Когда мы... довольно, довольно. Он болен, измучен и наг,
Над нами трехцветным позором полощется нищенский флаг,

И слишком здесь пахнет эфиром, и душно, и слишком тепло.
Когда мы в Россию вернемся... но снегом ее замело.

Пора собираться. Светает. Пора бы и трогаться в путь.
Две медных монеты на веки. Скрещенные руки на грудь.

1921 г. (с. 94)


***
Наперекор бессмысленным законам,[6]
Наперекор неправедной судьбе
Передаю навек я всем влюбленным
Мое воспоминанье о тебе.

Оно, как ветер, прошумит над ними,
Оно протянет между ними нить,
И никому не ведомое имя
Воскреснет в нем и будет вечно жить.

О, ангел мой, холодную заботу,
Сочувствие без страсти и огня
Как бы по ростовщическому счету
Бессмертием оплачиваю я.
(с. 100)


***
Один сказал: «Нам этой жизни мало».[7]
Другой сказал: «Недостижима цель».
А женщина привычно и устало,
Не слушая, качала колыбель.

И стертые веревки так скрипели,
Так умолкали, – каждый раз нежней!
Как будто ангелы ей с неба пели
И о любви беседовали с ней.
(с.106)


***
Есть, несомненно, странные слова,[8]
Не измышленья это и не бредни.
Мне делается холодно, едва
Услышу слово я "Последний".

Последний час. Какой огромный сад!
Последний вечер. О, какое пламя!
Как тополя зловеще шелестят
Прозрачно-черными ветвями...
(с. 117)
 
«Облака» (1916)[9]
***
         День был ранний и молочно-парный.
                                             Ин. Анненский


Так тихо поезд подошел,[10]
Пыхтя, к облезлому вокзалу,
Так грустно сердце вспоминало
Весь этот лес и частокол.

Все то же. Дождик поутру,
Поломанные георгины,
Лохмотья мокрой парусины
Все бьются, бьются на ветру,

А на цепи собака воет,
И выбегает на шоссе...
Здесь, правда, позабыли все,
Что было небо голубое.

Лишь помнит разоренный дом,
Как смерть по комнатам ходила,
Как черный поп взмахнул кадилом
Над полинявшим серебром.

И сосны помнят. И скрипят,
Совсем, как и тогда скрипели, –
Ведь к ночи ранние метели
Уж снегом заметали сад.
(с. 130)


Анне Ахматовой
Так беспощаден вечный договор![11]
И птицы, и леса остались дики,
И облака, – весь незапевший хор
О гибели, о славе Эвридики.

Так дни любви обещанной прошли!
Проходят дни и темного забвенья.
Уже вакханок слышится вдали
Тяжелое и радостное пенье.

И верности пред смертью не тая,
Покинутый, и раненый, и пленный,
Я вижу Елисейские поля,
Смущенные душою неблаженной.
(с. 131)

***
Сухую позолоту клена
Октябрь по улицам несет,
Уж вечерами на балконах
Над картами не слышен счет,

Но граммофон поет! И трубы
Завинчены, и круг скрипит,
У попадьи ли ноют зубы
Иль околоточный грустит.

Вертись, вертись! Очарованьям
И призракам пощады нет.
И верен божеским сказаньям
Аяксов клоунский дуэт.

Но люди странны, – им не больно
Былые муки вспоминать
И хриплой музыки довольно,
Чтоб задыхаться и рыдать.

Был век... Иль, правда, вы забыли,
Как, услыхав ночной гудок,
Троянские суда отплыли
С добычей дивной на восток,

Как, покидая дом и стены,
И голубой архипелаг,
На корабле кляла Елена
Тяжелой верности очаг.
(с. 136)


***
Опять, опять лишь реки дождевые[12]
Польются по широкому стеклу,
Я под дождем бредущую Россию
Все тише и тревожнее люблю.

Как мало нас, что пятна эти знают,
Чахоточные на твоей щеке,
Что гордым посохом не называют
Костыль в уже слабеющей руке.
(с. 141)
 
Стихотворения, не включавшиеся в сборники
Когда Россия, улыбаясь,[13]
Безумный вызов приняла,
И победить мольба глухая
Как буйный ураган прошла,

Когда цветут огнем и кровью
Поля измученной страны,
И жалобы на долю вдовью,
Подавленные, не слышны –

Я говорю: мы все больны
Блаженно и неизлечимо,
И ныне, блудные сыны,
В изменах каемся любимой...

И можно жить, и можно петь,
И Бога тщетно звать в пустыне,
Но дивно, дивно умереть
Под небом радостным и синим.
<1915?>(с. 235)

***
Hам суждено бездомничать и лгать,[14]
Искать дурных знакомств, играть нечисто,
Нам слаще райской музыки внимать –
Два пальца в рот! – разбойничьему свисту.

Да, мы бродяги или шулера,
Враги законам, принципам, основам.
Так жили мы и так умрем. Пора!
Никто ведь и не вспомнит добрым словом.

И все-таки, не знаю почему,
Но твердо верю, — о, не сомневаюсь! –
Что вечное блаженство я приму
И ни в каких ошибках не раскаюсь.
(с. 246)


Памяти М. Ц.[15]
Поговорить бы хоть теперь, Марина!
При жизни не пришлось. Теперь вас нет.
Но слышится мне голос лебединый,
Как вестник торжества и вестник бед.

При жизни не пришлось. Не я виною.
Литература – приглашенье в ад,
Куда я радостно входил, не скрою,
Откуда никому – путей назад.

Не я виной. Как много в мире боли.
Но ведь и вас я не виню ни в чем.
Все – по случайности, все – поневоле.
Как чудно жить. Как плохо мы живем.
1971 г. (с. 263)
     *Источник: Адамович Г.В. Стихи, проза, переводы. – СПб.: Алетейя, 1999. (В основе тома – составленная самим Адамовичем итоговая книга стихотворений «Единство» (1967), в дополнениях – стихотворения ранних сборников «Облака» (1916), «Чистилище» (1922), «На Западе» (1939), попытки прозы, а также переводы (за исключением произведений большого объема)

1. ЕДИНСТВО (1967) – Сборник «Единство. Стихи разных лет» (Нью-Йорк: Русская книга, 1967) Адамович рассматривал как свое поэтическое завещание. Книга включала тщательно отобранные автором 45 лучших стихотворений, написанных на протяжении полувека (из них 28 входили в сборник «На Западе», в том числе 4 стихотворения, публиковавшихся прежде и в «Чистилище»). Почти все стихи были впервые опубликованы в эмигрантской периодике – в «Звене», «Современных записках», «Числах», «Опытах», «Новом журнале» и др. (вернуться)

2. «По широким мостам... Но ведь мы все равно не успеем...» (1921) – обстоятельный разбор блоковских реминисценций в этом стихотворении см. в статье: Фетисенко О. Л. А. Блок и Г. Адамович (о возможном прочтении одного стихотворения Г. Адамовича) // Российский литературоведческий журнал. 1997. № 9. С. 78-89. (вернуться)

3. «Ну, вот и кончено теперь. Конец...» – напечатано: Числа. 1930. № 1. С. 13. (вернуться)

4. «Когда мы в Россию вернемся... о, Гамлет восточный, когда?..» – напечатано: Круг. 1936. № 1. С. 111.
...Гамлет восточный... – Вертинский, приводя отрывок из стихотворения в своих воспоминаниях, без всяких на то оснований заявил об Адамовиче, что «Гамлетом он называл Сталина» (Вертинский А. Дорогой длинною. М., 1990. С. 206). (вернуться)

5. «Коль славен...» – первые слова масонского гимна M. М. Хераскова (1733–1807), положенного на музыку Д. С. Бортнянским (1751–1825). (вернуться)

6. «Наперекор бессмысленным законам...» – напечатано: Цех поэтов. Альманах. № 4. Берлин, 1923. (вернуться)

7. «Один сказал: "Нам этой жизни мало"...» – напечатано: Звено. 1924. 9 июня. № 71. С. 2.
Незадолго до смерти, 14 февраля 1972 года Адамович писал Ю. Иваску: «"Один сказал..." написано в Париже, но давно. Почему этому стишку повезло среди других моих, для меня загадка. Кстати, я люблю у себя "Светало. Сиделка вздохнула..."» (Иваск Ю. Собеседник: Памяти Георгия Викторовича Адамовича // НЖ. 1972. № 106. С. 287). (вернуться)

8. «Есть, несомненно, странные слова...» – напечатано: Звено. 1923. 17 сентября. № 33. С. 2. (вернуться)

9. «ОБЛАКА» (1916 ) – первый сборник стихов Адамовича «Облака» был подготовлен в самом конце 1915 г. и вышел в свет под маркой издательства «Альциона», помеченный 1916 г. Сорокастраничный сборник насчитывал 25 стихотворений. (вернуться)

10. «Так тихо поезд подошел...» – отмечая склонность Адамовича к перепевам Ахматовой и Анненского, Гумилев писал в рецензии на «Облака»: «Для одного стихотворения пришлось даже взять эпиграф из "Баллады" Иннокентия Анненского, настолько они совпадают по образам» (Гумилев Н. Письмо о русской поэзии / / Аполлон. 1916. № 1. С. 27). Это же отмечал в своей рецензии и В. Жирмунский, также приводя стихотворение почти целиком и добавляя от себя: «Здесь непосредственное повествование о душевном настроении заключено только в словах: "Так грустно сердце вспоминало...", остальное — тонко и точно переданные восприятия внешнего мира» (Биржевые ведомости (утренний выпуск). 1916. 14 (27) октября. № 15861. С. 5). (вернуться)

11. «Так беспощаден вечный договор...» – напечатано: Новый журнал для всех. 1915. № 8. С. 4 (с посвящением Анне Ахматовой). (вернуться)

12. «Опять, опять лишь реки дождевые...» – Иннокентий Оксенов, в целом считавший «творчество Г. Адамовича вполне приемлемым», по поводу этого стихотворения патетически воскликнул в своей рецензии на «Облака»: «Но есть у него стихотворение, за которое да будет поэту стыдно» (Новый журнал для всех. № 2-3. С. 74). (вернуться)

13. «Когда Россия, улыбаясь...» – публикуется впервые. РГАЛИ. Ф. 341. On. 1. Ед. хр. 298. (вернуться)

14. «Нам суждено бездомничать и лгать...» – напечатано: Новый корабль. 1928. N° 4. С. 3. (вернуться)

15. Памяти М.Ц. – Памяти Марины Цветаевой. Марина Ивановна Цветаева (1892–1941) – русская поэтесса, прозаик, переводчик. (вернуться)
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

    Содержание

 1. По широким мостам...
 2. Ну, вот и кончено теперь. Конец...
 3. Когда мы в Россию вернемся...
 4. Наперекор бессмысленным законам...
 5. Один сказал: «Нам этой жизни мало»...
 6. Есть, несомненно, странные слова...
 7. Так тихо поезд подошел...
 8. Так беспощаден вечный договор...
 9. Сухую позолоту клена...
 10. Опять, опять лишь реки дождевые...
 11. Когда Россия, улыбаясь...
 12. Hам суждено бездомничать и лгать...
 13. Памяти М. Ц

 
 
 
 
 
 
 
Литература для школьников
 

Санкт-Петербург    © 2013-2017     Недорезова  М.,  Недорезова  Е.

Яндекс.Метрика
Используются технологии uCoz