О том, что такое слово. Гоголь Н. В. «Выбранные места из переписки с друзьями»
Литература для школьников
 
 Главная
 Зарубежная  литература
 Гоголь Н. В.
 
Портрет Н.В.Гоголя
работы Ф.А.Моллера. 1841
 
Портрет Н. В. Гоголя
работы А. А. Иванова. 1841.
Румянцевский Музей[3]
 
 
Гоголь Н. В.
XVI. Советы

(«Выбранные места
из переписки с друзьями»)
 
Гоголь Н. В.
XVII. Просвещение

(«Выбранные места
из переписки с друзьями»)
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
НИКОЛАЙ ВАСИЛЬЕВИЧ ГОГОЛЬ
(1808 – 1852)
 
IV. О ТОМ, ЧТО ТАКОЕ СЛОВО.
«Выбранные места из переписки с друзьями»[1]
 
Пушкин, когда прочитал следующие стихи из оды Державина к Храповицкому:

За слова меня пусть гложет,
За дела сатирик чтит —

сказал так: «Державин не совсем прав: слова поэта суть уже его дела». Пушкин прав. Поэт на поприще слова должен быть, так же безукоризнен, как и всякой другой на своем поприще. Если писатель станет оправдываться какими-нибудь обстоятельствами, бывшими причиной неискренности, или необдуманности, или поспешной торопливости его слова, тогда и всякой несправедливый судья может оправдаться в том, что брал взятки и торговал правосудием, складывая вину на свои тесные обстоятельства, на жену, на большое семейство, словом — мало ли на что можно сослаться. У человека вдруг явятся тесные обстоятельства.

Потомству нет дела до того, кто был виной, что писатель сказал глупость или нелепость, или же выразился вообще необдуманно и незрело. Оно не станет разбирать, кто толкал его под руку: близорукий ли приятель, подстрекавший его на рановременную деятельность, журналист ли, хлопотавший только о выгоде своего журнала. Потомство не примет в уважение ни кумовство, ни журналистов, ни собственную его бедность и затруднительное положение. Оно сделает упрек ему, а не им. Зачем ты не устоял противу всего этого? Ведь ты же почувствовал сам честность званья своего; ведь ты же умел предпочесть его другим, выгоднейшим должностям и сделал это не вследствие какой-нибудь фантазии, но потому, что в себе услышал на то призванье божие, ведь ты же получил в добавку к тому ум, который видел подальше, пошире и поглубже дела, нежели те, которые тебя подталкивали. Зачем же ты был ребенком, а не мужем, получа всё, что нужно для мужа? Словом, еще какой-нибудь обыкновенный писатель мог бы оправдываться обстоятельствами, но не Державин. Он слишком повредил себе тем, что не сжег по крайней мере целой половины од своих. Эта половина од представляет явленье поразительное: никто еще доселе так не посмеялся над самим собой, над святыней своих лучших верований и чувств, как сделал это Державин в этой несчастной половине своих од. Точно, как бы он силился здесь намалевать карикатуру на самого себя: всё, что в других местах у него так прекрасно, так свободно, так проникнуто внутреннею силою душевного огня, здесь холодно, бездушно и принужденно; а что хуже всего — здесь повторены те же самые обороты, выражения и даже целиком фразы, которые имеют такую орлиную замашку в его одушевленных одах и которые тут просто смешны и походят на то, как бы карлик надел панцирь великана, да еще и не так, как следует. Сколько людей теперь произносит сужденье о Державине, основываясь на его пошлых одах. Сколько усумнилось в искренности его чувств потому только, что нашли их во многих местах выраженными слабо и бездушно; какие двусмысленные толки составились о самом его характере, душевном благородстве и даже неподкупности того самого правосудья, за которое он стоял. И всё потому, что не сожжено то, что должно быть предано огню. Приятель наш П.....н имеет обыкновение, отрывши, какие ни попало, строки известного писателя, тот же час их тиснуть в свой журнал, не взвесив хорошенько, к чести ли оно, или к бесчестью его. Он скрепляет это дело известной оговоркой журналистов: «Надеемся, что читатели и потомство останутся благодарны за сообщение сих драгоценных строк; в великом человеке всё достойно любопытства», и тому подобное. Всё это пустяки. Какой-нибудь мелкой читатель останется благодарен; но потомство плюнет на эти драгоценные строки, если в них бездушно повторено то, что уже известно, и если не дышит от них святыня того, что должно быть свято. Чем истины выше, тем нужно быть осторожней с ними; иначе они вдруг обратятся в общие места, а общим местам уже не верят. Не столько зла произвели сами безбожники, сколько произвели зла лицемерные или даже, просто, неприготовленные проповедатели бога, дерзавшие произносить имя его неосвященными устами. Обращаться с словом нужно честно. Оно есть высший подарок бога человеку. Беда произносить его писателю в те поры, когда он находится под влиянием страстных увлечений, досады, или гнева, или какого-нибудь личного нерасположения к кому бы то ни было, словом — в те поры, когда не пришла еще в стройность его собственная душа: из него такое выйдет слово, которое всем опротивеет. И тогда с самым чистейшим желаньем добра можно произвести зло. Тот же наш приятель П.....н тому порука: он торопился всю свою жизнь, спеша делиться всем с своими читателями, сообщать им всё, чего ни набирался сам, не разбирая, созрела ли мысль в его собственной голове таким образом, дабы стать близкой и доступной всем, словом — выказывал перед читателем себя всего во всем своем неряшестве. И что ж? Заметили ли читатели те благородные и прекрасные порывы, которые у него сверкали весьма часто? приняли ли от него то, чем он хотел с ними поделиться? — Нет, они заметили в нем одно только неряшество и неопрятность, которые прежде всего замечает человек, и ничего от него не приняли. Тридцать лет работал и хлопотал, как муравей, этот человек, торопясь всю жизнь свою передать поскорей в руки всем всё, что ни находил на пользу просвещенья и образованья русского... И ни один человек не сказал ему спасибо; ни одного признательного юноши я не встретил, который бы сказал, что он обязан ему каким-нибудь новым светом или прекрасным стремленьем к добру, которое бы внушило его слово. Напротив, я должен был даже спорить и стоять за чистоту самих намерений и за искренность слов его перед такими людьми, которые, кажется, могли бы понять его. Мне было трудно даже убедить кого-либо, потому что он сумел так замаскировать себя перед всеми, что решительно нет возможности показать его в том виде, каков он действительно есть. Заговорит ли он о патриотизме, он заговорит о нем так, что, патриотизм его кажется подкупной; о любви к царю, которую питает он искренно и свято в душе своей, изъяснится он так, что это походит на одно раболепство и какое-то корыстное угождение. Его искренний, непритворный гнев противу всякого-направления, вредного России, выразится у него так, как бы он подавал донос на каких-то некоторых, ему одному известных людей. Словом, на всяком шагу он сам свой клеветник. Опасно шутить писателю со словом. Слово гнило да не исходит из уст ваших! Если это следует применить ко всем нам без изъятия, то во сколько крат более оно должно быть применено к тем, у которых поприще — слово, и которым определено говорить о прекрасном и возвышенном. Беда, если о предметах святых и возвышенных станет раздаваться гнилое слово; пусть уже лучше раздается гнилое слово о гнилых, предметах. Все великие воспитатели людей налагали долгое молчание именно на тех, которые владели даром слова, именно в те поры и в то время, когда больше всего хотелось им пощеголять словом и рвалась душа сказать даже много полезного людям. Они слышали, как можно опозорить то, что стремишься возвысить, и как на всяком шагу язык наш есть наш предатель. «Наложи дверь и замки на уста твои, говорит Иисус Сирах: растопи золото и серебро, какое имеешь, дабы сделать из них весы, которые взвешивали бы твое слово, и выковать надежную узду, которая бы держала твои уста».

1844.

Источник: Гоголь Н. В. О том, что такое слово: (Письмо к Л**) // Гоголь Н. В. Полное собрание сочинений: [В 14 т.] / АН СССР. Ин-т рус. лит. (Пушкин. Дом). — [М.; Л.]: Изд-во АН СССР, 1937—1952. Т. 8. Статьи. — 1952. — С. 229—232.


1. О том, что такое слово: (Письмо к Л**) — из книги «Выбранные места из переписки с друзьями» (состоит из Предисловия и 32 статей), вышедшей в начале 1847 г. Появлению этой книги предшествовала длительная борьба Белинского с силами реакции, стремившимися подчинить Гоголя своему влиянию.

Гоголь чрезвычайно заботился о том, чтобы содержание «Выбранных мест» не разглашалось до их опубликования. Однако еще до выхода книги в свет толки о ней начались, и многие, даже близко стоявшие по своим взглядам к идеям, развитым здесь Гоголем, отнеслись к ней настороженно или даже отрицательно.

В статьях, вошедших в «Выбранные места из переписки с друзьями», отразилась подлинная тревога Гоголя за судьбы народа, за историческое будущее России. Есть в них и отдельные интересные страницы, которые автор посвятил русской литературе, собственному творчеству (главным образом «Мертвым душам»).

В статье Гоголь проводит мысль о необходимости тщательного продумывания и отделки произведений, ввиду общественного значения каждого слова писателя.

В статье "О том, что такое слово" выразилось раздражение Гоголя против Погодина за бесцеремонное опубликование им в «Москвитянине» портрета, подаренного ему в знак дружбы Гоголем
(см. примеч. к главе «Завещание»: без моей воли и позволения опубликован мой портрет... — М. П. Погодин без разрешения Гоголя, с коммерческой целью поместил в «Москвитянине» № 11 за 1843 г. литографию П. Зенькова с портрета Гоголя, сделанного А. А. Ивановым. Гоголь был обижен самоуправством Погодина и надолго прекратил с ним переписку.[2] После появления портрета Гоголя в «Москвитянине» в «Молодике, учено-литературном сборнике», изданном И. Бецким, Харьков, 1844 г., 4 вып., был помещен литографированный С. Полем портрет Гоголя работы К. П. Мазера.).

Гоголь был крайне недоволен самым фактом опубликования его портрета, а также тем, что опубликованным оказался портрет, на котором он изображен «неряхой, в халате, с длинными взъерошенными волосами и усами». Гоголь пишет в статье о Погодине, который «выказывал перед читателем себя всего во всем своем неряшестве», и заявляет, что читатели «заметили в нем одно только неряшество и неопрятность, которые прежде всего замечает человек, и ничего от него не приняли».

Такая же характеристика Погодина содержится и в дарственной надписи, сделанной Гоголем при поднесении Погодину книги «Выбранные места»: «Неопрятному и растрепанному душой Погодину, ничего не помнящему, ничего не примечающему, наносящему на всяком шагу оскорбления другим и того не видящему, Фоме Неверному, близоруким и грубым аршином меряющему людей, дарит сию книгу, в вечное напоминание грехов его, человек, также грешный, как и он, и во многом еще неопрятнейший его самого» (автограф Гоголя вклеен Погодиным в его дневник за 1847 г., Гос. библиотека СССР им. В. И. Ленина).

Бесцеремонность Погодина по отношению к Гоголю вызвала у Гоголя ослабление дружеских чувств к нему, в результате чего Гоголь смог более объективно, трезво взглянуть на одного из своих друзей-реакционеров, против которых Белинский предостерегал его еще в письме от 20 апреля 1842 г.

Белинский сочувственно процитировал в статье о «Выбранных местах» строки, содержащие характеристику Погодина. (вернуться)

2. Инцидент с публикацией портрета Гоголя дополнительно проливает свет на характер отношений писателя с М. П. Погодиным, тщетно пытавшимся привлечь Гоголя к сотрудничеству в своем журнале "Москвитянин".
Дело в том, что Гоголь категорически запрещал издателям гравировать свой портрет. Обнаружив неожиданно в харьковском альманахе "Молодик на 1844 год" литографию своего портрета, Гоголь написал негодующее письмо Н. М. Языкову, в котором просил Шевырева и Погодина опубликовать на страницах "Москвитянина" решительный протест против этого возмутительного самоуправства и "мошенничества".
Между тем издатель харьковского альманаха И. Е. Бецкий, путешествуя по Европе, сам прибыл во Франкфурт к Гоголю для объяснений и сообщил, что его портрет до "Молодика" был, оказывается, напечатан... в "Москвитянине" (1843, No 11). Как выяснялось, Погодин, хорошо зная о категорическом запрещении Гоголя публиковать свой портрет, все-таки напечатал его и, чтобы скрыть свое самоуправство от Гоголя, не послал ему, вопреки существовавшему условию, ни одного номера "Москвитянина" за 1843 г.
Ошеломленный этим новым актом самоуправства Погодина, Гоголь писал Н. М. Языкову 26 октября 1844 г.: "Каков, между прочим, Погодин и какую штуку он со мною сыграл вновь!.. Но скажу тебе откровенно, что большего оскорбления мне нельзя было придумать. Если бы Булгарин, Сенковский и Полевой, совокупившись вместе, написали на меня самую злейшую критику, если бы сам Погодин соединился с ними и написал бы вместе все, что способствует к моему унижению, это было бы совершенно ничто в сравнении с сим" (Письма, т. II, стр. 498).
Характерно, что Шевырев, которому Гоголь рассказал эту историю, отстаивал, как это бывало и раньше, правоту Погодина. "Друзья Гоголя" во всех конфликтах, какие возникали у них с великим писателем, действовали вполне согласованно и единодушно.
Нежелание Гоголя публиковать свой портрет объясняется рядом причин. Важнейшая из них, по вероятному предположению Н. Г. Машковцева, состояла в том, что портрет работы А. А. Иванова, воспроизведенный Погодиным, изображает Гоголя в халате, в домашней, бытовой обстановке и дает совсем не то впечатление, какое хотел производить своей внешностью Гоголь (см. статью Н. Г. Машковцева "История портрета Гоголя", в кн. "Н. В. Гоголь. Материалы и исследования", II, 1936, стр. 407-422). (вернуться)

3. Портрет Н. В. Гоголя. Румянцевский Музей — в 1841 году Александр Иванов написал портрет Гоголя.
Портрет известен в двух экземплярах. Тот из них, который ныне находится в Государственном Русском музее в Санкт-Петербурге и ранее принадлежал поэту В. А. Жуковскому, отличается, помимо незначительных деталей, большой выразительностью и свежестью письма. Сам Иванов, как это будет видно из дальнейшего, считал его основным, первым оригиналом.
Другой портрет принадлежал М. П. Погодину, затем находился в собраниях Румянцевского музея, после ликвидации которого поступил в Третьяковскую галерею. Этот второй портрет является авторской репликой, тогда же сделанной Ивановым. В 1937 году портрет был взят на Всесоюзную пушкинскую выставку, затем отправлен в Ленинград и вошел в состав в экспозиции Музея А. С. Пушкина.
Описание портрета: погрудный, 3/4 влево; светлые длинные волосы, усы, эспаньолка; в красном халате и белой рубашке с отложным воротником, овалом срезаны плечи.
На литографии П. Зенькова по портрету А. А. Иванова под изображением слева: «Рисов, на камне П. Зеньков»; справа: «Печ. в лит. Кирста»; внизу: факсимиле «Гоголь». Литография Зенькова опубликована в «Москвитянине», 1843, No 11.
«Каков между прочим Погодин и какую штуку он со мной сыграл вновь! Я вскипел негодованием на Бецкого за помещение моего портрета, и надобен же такой случай: вдруг сам Бецкий является из Харькова во Франкфурт для принятия от меня личного распекания. От него я узнаю, что Погодин изволил еще в прошлом году приложить мой портрет к „Москвитянину'' и самоуправно, без всяких оговорок, точно как будто свой собственный, между тем как из-за подобных историй у нас уже были с ним весьма серьезные схватки... Большего оскорбления мне нельзя было придумать». Гоголь — Н. М. Языкову, 26 октября 1844 г. (Письма Н.В. Гоголя, т. II, СПб., <1901>, стр. 497.)
«Не скрою даже и того, что помещение моего портрета именно в таком виде, то есть налитографированного с того портрета, который дан мною Погодину, увеличивало еще более неприятность: там я изображен, как был в своей берлоге, назад тому несколько лет. Я отдал этот портрет Погодину, как другу, по усиленной его просьбе,.. никак не подозревая, чтобы он опубликовал меня. Рассуди сам, полезно ли выставить меня в свет неряхой, в халате, с длинными взъерошенными волосами и усами». Гоголь — С. П. Шевыреву, конец 1844 г. (Письма Н. В. Гоголя, т. II, СПб., <1901>, стр. 532.)
«Неосмотрительным образом похищено у меня право собственности: без моей воли и позволения опубликован мой портрет... читателей, которые по излишней благосклонности ко всему, что ни пользуется известностью, завели у себя какой-нибудь портрет мой, прошу уничтожить его тут же по прочтении сих строк, тем более, что он сделан дурно и без сходства». Н. В. Гоголь. Выбранные места из переписки с друзьями. (Сочинения Н. В. Гоголя, т. V, СПб.,1898, стр. 11.) (вернуться)

 
Портрет Н.В. Гоголя.
Литография П. Зенькова по портрету А. А. Иванова 1841 г.

Альманах "Москвитянин" N11 за 1843 год, вызвавший возмущение Гоголя
 
Портрет Н.В. Гоголя в кресле. 1844.
Поль С. (гравер) Мазер К. (автор рисунка)

Под изображением: «Лит. Поля» и факсимиле:
«Я бы давно уже был по дороге в Рим. Гоголь».
Приложена к альманаху «Молодик», издание И. Е. Бецкого, 1844, Харьков.
 

 

 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Литература для школьников
 
Яндекс.Метрика