Литература для школьников
 
 Главная
 Зарубежная  литература
 Пушкин А.С.
 
Портрет А.С.Пушкина
работы художника Кипренского О.А., 1827 г.
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Александр Сергеевич Пушкин
(1799 – 1837)
Из стихотворений 1820-1824 гг.
 
Погасло дневное светило...[1]

              Погасло дневное светило;
На море синее вечерний пал туман.
     Шуми, шуми, послушное ветрило[2],
Волнуйся подо мной, угрюмый океан.
Я вижу берег отдаленный,
Земли полуденной волшебные края;
С волненьем и тоской туда стремлюся я,
              Воспоминаньем упоенный...
И чувствую: в очах родились слезы вновь;
              Душа кипит и замирает;
Мечта знакомая вокруг меня летает;
Я вспомнил прежних лет безумную любовь,
И всё, чем я страдал, и всё, что сердцу мило,
Желаний и надежд томительный обман...
     Шуми, шуми, послушное ветрило,
Волнуйся подо мной, угрюмый океан.
Лети, корабль, неси меня к пределам дальным
По грозной прихоти обманчивых морей,
              Но только не к брегам печальным
              Туманной родины моей,
              Страны, где пламенем страстей
              Впервые чувства разгорались,
Где музы[3] нежные мне тайно улыбались,
              Где рано в бурях отцвела
              Моя потерянная младость,
Где легкокрылая мне изменила радость
И сердце хладное страданью предала.
              Искатель новых впечатлений,
     Я вас бежал, отечески края;
     Я вас бежал, питомцы наслаждений,
Минутной младости минутные друзья;
И вы, наперсницы[4] порочных заблуждений,
Которым без любви я жертвовал собой,
Покоем, славою, свободой и душой,
И вы забыты мной, изменницы младые,
Подруги тайные моей весны златыя,
И вы забыты мной... Но прежних сердца ран,
Глубоких ран любви, ничто не излечило...
     Шуми, шуми, послушное ветрило,
Волнуйся подо мной, угрюмый океан...

1820 г. (стр. 7-8)


Редеет облаков летучая гряда...[5]

Редеет облаков летучая гряда.
Звезда печальная, вечерняя звезда!
Твой луч осеребрил увядшие равнины,[6]
И дремлющий залив, и черных скал вершины.
Люблю твой слабый свет в небесной вышине;
Он думы разбудил, уснувшие во мне:
Я помню твой восход, знакомое светило,
Над мирною страной, где всё для сердца мило,
Где стройны тополы в долинах вознеслись,
Где дремлет нежный мирт[7] и темный кипарис,
И сладостно шумят полуденные волны.
Там некогда в горах, сердечной думы полный,
Над морем я влачил задумчивую лень,
Когда на хижины сходила ночи тень –
И дева юная во мгле тебя искала
И именем своим подругам называла.

1820 г. (стр. 23)


ДЕЛЬВИГУ[8]

Друг Дельвиг, мой парнасский брат,
Твоей я прозой был утешен,
Но признаюсь, барон, я грешен:
Стихам я больше был бы рад.
Ты знаешь сам: в минувши годы
Я на брегу парнасских вод
Любил марать поэмы, оды,
И даже зрел меня народ
На кукольном театре моды.
Бывало, что ни напишу,
Всё для иных не Русью пахнет;
Об чем цензуру ни прошу,
Ото всего Тимковский[9] ахнет.
Теперь едва, едва дышу!
От воздержанья муза чахнет,
И редко, редко с ней грешу.
.........................
К неверной славе я хладею;
И по привычке лишь одной
Лениво волочусь за нею,
Как муж за гордою женой.
Я позабыл ее обеты,
Одна свобода мой кумир,
Но всё люблю, мои поэты,
Счастливый голос ваших лир[10].
Так точно, позабыв сегодня
Проказы младости своей,
Глядит с улыбкой ваша сводня
На шашни молодых ....

1821 г. (стр. 23)


КИНЖАЛ[11]

       Лемносский бог[12] тебя сковал
       Для рук бессмертной Немезиды[13],
Свободы тайный страж, карающий кинжал,
Последний судия Позора и Обиды.

Где Зевса гром молчит, где дремлет меч Закона,
      Свершитель ты проклятий и надежд,
       Ты кроешься под сенью трона,
       Под блеском праздничных одежд.

Как адский луч, как молния богов,
Немое лезвие злодею в очи блещет,
       И, озираясь, он трепещет
            Среди своих пиров.

Везде его найдет удар нежданный твой:
На суше, на морях, во храме, под шатрами,
       За потаенными замками,
       На ложе сна, в семье родной.

Шумит под Кесарем заветный Рубикон[14],
Державный Рим упал, главой поник Закон;
       Но Брут[15] восстал вольнолюбивый:
Ты Кесаря сразил – и, мертв, объемлет он
       Помпея мрамор горделивый.[16]

Исчадье мятежей подъемлет злобный крик:
       Презренный, мрачный и кровавый,
       Над трупом Вольности безглавой
       Палач уродливый возник. [17]

Апостол гибели, усталому Аиду[18]
       Перстом он жертвы назначал,
       Но вышний суд ему послал
       Тебя и деву Эвмениду.[19]

О юный праведник, избранник роковой,
       О Занд[20], твой век угас на плахе;
       Но добродетели святой
       Остался глас в казненном прахе.

В твоей Германии ты вечной тенью стал,
       Грозя бедой преступной силе —
       И на торжественной могиле[21]
       Горит без надписи кинжал.[22]

1821 г. (стр. 35-36)


ПЕСНЬ О ВЕЩЕМ ОЛЕГЕ[23]

Как ныне сбирается вещий Олег[24]
       Отмстить неразумным хозарам[25]:
Их села и нивы за буйный набег
       Обрек он мечам и пожарам;
С дружиной своей, в цареградской броне,
Князь по полю едет на верном коне.

Из темного леса навстречу ему
       Идет вдохновенный кудесник,
Покорный Перуну[26] старик одному,
       Заветов грядущего вестник,
В мольбах и гаданьях проведший весь век.
И к мудрому старцу подъехал Олег.

«Скажи мне, кудесник, любимец богов,
       Что сбудется в жизни со мною?
И скоро ль, на радость соседей-врагов,
       Могильной засыплюсь землею?
Открой мне всю правду, не бойся меня:
В награду любого возьмешь ты коня».

«Волхвы[27] не боятся могучих владык,
       А княжеский дар им не нужен;
Правдив и свободен их вещий язык
       И с волей небесною дружен.
Грядущие годы таятся во мгле;
Но вижу твой жребий на светлом челе.

Запомни же ныне ты слово мое:
       Воителю слава – отрада;
Победой прославлено имя твое:
       Твой щит на вратах Цареграда[28]:
И волны и суша покорны тебе;
Завидует недруг столь дивной судьбе.

И синего моря обманчивый вал
       В часы роковой непогоды,
И пращ[29], и стрела, и лукавый кинжал
       Щадят победителя годы...
Под грозной броней ты не ведаешь ран;
Незримый хранитель могущему дан.

Твой конь не боится опасных трудов;
       Он, чуя господскую волю,
То смирный стоит под стрелами врагов,
       То мчится по бранному[30] полю,
И холод и сеча ему ничего.
Но примешь ты смерть от коня своего».

Олег усмехнулся – однако чело[31]
       И взор омрачилися думой.
В молчанье, рукой опершись на седло,
       С коня он слезает угрюмый;
И верного друга прощальной рукой
И гладит и треплет по шее крутой.

«Прощай, мой товарищ, мой верный слуга,
       Расстаться настало нам время:
Теперь отдыхай! уж не ступит нога
       В твое позлащенное стремя.
Прощай, утешайся – да помни меня.
Вы, отроки-други[32], возьмите коня!

Покройте попоной, мохнатым ковром;
       В мой луг под уздцы отведите;
Купайте, кормите отборным зерном;
       Водой ключевою поите».
И отроки тотчас с конем отошли,
А князю другого коня подвели.

Пирует с дружиною вещий Олег
       При звоне веселом стакана.
И кудри их белы, как утренний снег
       Над славной главою кургана...
Они поминают минувшие дни
И битвы, где вместе рубились они...

«А где мой товарищ?– промолвил Олег,–
       Скажите, где конь мой ретивый?
Здоров ли? всё так же ль лего́к его бег?
       Всё тот же ль он бурный, игривый?»
И внемлет ответу: на холме крутом
Давно уж почил непробудным он сном.

Могучий Олег головою поник
       И думает: «Что же гаданье?
Кудесник, ты лживый, безумный старик!
       Презреть бы твое предсказанье!
Мой конь и доныне носил бы меня».
И хочет увидеть он кости коня.

Вот едет могучий Олег со двора,
       С ним Игорь и старые гости,
И видят: на холме, у брега Днепра,
       Лежат благородные кости;
Их моют дожди, засыпает их пыль,
И ветер волнует над ними ковыль.

Князь тихо на череп коня наступил
       И молвил: «Спи, друг одинокий!
Твой старый хозяин тебя пережил:
       На тризне, уже недалекой,
Не ты под секирой ковыль обагришь
И жаркою кровью мой прах напоишь![33]

Так вот где таилась погибель моя!
       Мне смертию кость угрожала!»
Из мертвой главы гробовая змия
       Шипя между тем выползала;
Как черная лента, вкруг ног обвилась:
И вскрикнул внезапно ужаленный князь.

Ковши круговые, запенясь, шипят
       На тризне плачевной Олега:
Князь Игорь и Ольга[34] на холме сидят;
       Дружина пирует у брега;
Бойцы поминают минувшие дни
И битвы, где вместе рубились они.

1822 г. (стр. 100–102)


УЗНИК[35]

Сижу за решеткой в темнице сырой.
Вскормленный в неволе орел молодой,
Мой грустный товарищ, махая крылом,
Кровавую пищу клюет под окном,

Клюет, и бросает, и смотрит в окно,
Как будто со мною задумал одно;
Зовет меня взглядом и криком своим
И вымолвить хочет: «Давай улетим!

Мы вольные птицы; пора, брат, пора!
Туда, где за тучей белеет гора,
Туда, где синеют морские края,
Туда, где гуляем лишь ветер... да я!..»

1822 г. (стр. 120)


ПТИЧКА[36]

В чужбине свято наблюдаю
Родной обычай старины:
На волю птичку выпускаю
При светлом празднике весны.

Я стал доступен утешенью;
За что на бога мне роптать,
Когда хоть одному творенью
Я мог свободу даровать!
1823 (стр. 134)


Свободы сеятель пустынный...[37]

                                 Изыде сеятель сеяти семена своя
Свободы сеятель пустынный,
Я вышел рано, до звезды;
Рукою чистой и безвинной
В порабощенные бразды
Бросал живительное семя[38] –
Но потерял я только время,
Благие мысли и труды...

Паситесь, мирные народы![39]
Вас не разбудит чести клич.
К чему стадам дары свободы?
Их должно резать или стричь.
Наследство их из рода в роды
Ярмо с гремушками да бич.

1823 (стр. 145)


К МОРЮ[40]

Прощай, свободная стихия!
В последний раз передо мной
Ты катишь волны голубые
И блещешь гордою красой.

Как друга ропот заунывный,
Как зов его в прощальный час,
Твой грустный шум, твой шум призывный
Услышал я в последний раз.

Моей души предел желанный!
Как часто по брегам твоим
Бродил я тихий и туманный,
Заветным умыслом томим![41]

Как я любил твои отзывы,
Глухие звуки, бездны глас,
И тишину в вечерний час,
И своенравные порывы!

Смиренный парус рыбарей,
Твоею прихотью хранимый,
Скользит отважно средь зыбей:
Но ты взыграл, неодолимый,–
И стая тонет кораблей.

Не удалось навек оставить
Мне скучный, неподвижный брег,
Тебя восторгами поздравить
И по хребтам твоим направить
Мой поэтический побег.

Ты ждал, ты звал... я был окован;
Вотще рвалась душа моя:
Могучей страстью очарован[42],
У берегов остался я.

О чем жалеть? Куда бы ныне
Я путь беспечный устремил?
Один предмет в твоей пустыне
Мою бы душу поразил.

Одна скала, гробница славы...[43]
Там погружались в хладный сон
Воспоминанья величавы:
Там угасал Наполеон.

Там он почил среди мучений.
И вслед за ним, как бури шум,
Другой от нас умчался гений,
Другой властитель наших дум[44].

Исчез, оплаканный свободой,
Оставя миру свой венец.
Шуми, взволнуйся непогодой:
Он был, о море, твой певец.

Твой образ был на нем означен,
Он духом создан был твоим:
Как ты, могущ, глубок и мрачен.
Как ты, ничем неукротим.

Мир опустел... Теперь куда же
Меня б ты вынес, океан?
Судьба земли повсюду та же:
Где капля блага, там на страже
Уж просвещенье иль тиран[45].

Прощай же, море! Не забуду
Твоей торжественной красы
И долго, долго слышать буду
Твой гул в вечерние часы.

В леса, в пустыни молчаливы
Перенесу, тобою полн,
Твои скалы, твои заливы,
И блеск, и тень, и говор волн.

1824 г. (стр. 180-181)

 Ночной зефир... [46]
Ночной зефир[47]
Струит эфир.
Шумит,
Бежит
Гвадалквивир[48].

Вот взошла луна златая,
Тише... чу... гитары звон...
Вот испанка молодая
Оперлася на балкон.

Ночной зефир
Струит эфир.
Шумит,
Бежит
Гвадалквивир.

Скинь мантилью, ангел милый,
И явись как яркий день!
Сквозь чугунные перилы
Ножку дивную продень!

Ночной зефир
Струит эфир.
Шумит,
Бежит
Гвадалквивир.

1824 г. (стр. 86)
   
Источник: Пушкин А. С. Полное собрание сочинений: В 10 т. – Л.: Наука. Ленингр. отд-ние, 1977–1979. Т. 2. Стихотворения, 1820–1826. – 1977.

1. "Погасло дневное светило..." – элегия напечатана в «Сыне отечества», 1820 г., № 46, без подписи, с пометой: «Черное море. 1820 сентябрь». Посылая элегию брату для напечатания при письме от 24 сентября 1820 г., Пушкин сообщал, что написал ее «ночью на корабле» при переезде из Феодосии в Гурзуф. Этот переезд состоялся в ночь с 18 на 19 августа 1820 г.; следовательно, помета «сентябрь» – ошибочна. Подготовляя стихотворениие для своего сборника в 1825 г., Пушкин предполагал дать ему эпиграф: «Good night my native land. Byron». (Прощай, родная земля, Байрон., англ.) (вернуться)

2. Ветрило – поэтическое обозначение паруса. (вернуться)

3. Муза [гр. rnusa] – в греческой мифологии: богиня – покровительница искусств и наук. Девять муз (дочери Зевса, покровительствовавшие наукам, искусствам). (вернуться)

4. Наперсницы – (наперсник) любимец, пользующийся особым доверием и благосклонностью кого-л. (вернуться)

5. "Редеет облаков летучая гряда..." – напечатано в «Полярной звезде» на 1824 год и включено в раздел «Подражания древним» сборника 1826 г. с пропуском последних трех стихов. Написано в Каменке, Киевском имении братьев Давыдовых, у которых Пушкин гостил с ноября 1820 г. по февраль 1821 г.
В элегии отражены гурзуфские впечатления поэта. Она посвящена, по-видимому, одной из дочерей генерала Раевского. "Признаюсь, одной мыслию этой женщины, - писал Пушкин, - дорожу я более, чем мнениями всех журналов на свете и всей нашей публики" (письмо к А. А. Бестужеву от 29 июня 1824 г.). Поэт негодовал, что Бестужев напечатал три последних стиха этой элегии, в которых говорится о любимой им женщине.(вернуться)

6. ...осеребрил увядшие равнины... – в начальных стихах описывается гористый берег реки Тясмина. В последних стихах говорится о Екатерине Николаевне Раевской. Ср. письмо Бестужеву от 29 июня 1824. (вернуться)

7. Мирт (лат. Myrtus) – род южных вечнозелёных древесных растений с белыми пушистыми цветками, содержащими эфирное масло. Также миртом раньше называли венок из цветов и листьев такого дерева или его ветвь – символ тишины, мира и наслаждения. (вернуться)

8. "Дельвигу" – "Друг Дельвиг, мой парнасский брат..." – этими стихами начинается письмо Дельвигу (см. портрет ниже) от 23 марта 1823 г. из Кишинева в ответ на его не дошедшее до нас письмо. Дельвиг Антон Антонович (1798–1831) – друг Пушкина с лицейских лет. См. подробнее на сайте "К уроку литературы". (вернуться)

9. Тимковский И. О. – Тимковский Иван Осипович – петербургский цензор в 1804-1821 гг. Он упоминается в эпиграмме "Тимковский царствовал – и все твердили вслух..." (1824). (вернуться)

10. Лира [гр. lyra] – древнегреческий струнный щипковый музыкальный инструмент, который считается символом поэтического творчества, вдохновения. (вернуться)

11. "Кинжал" – при жизни Пушкина стихотворение получило распространение в списках, и его французский перевод появился в книге Ансело «Шесть месяцев в России» (Париж, 1827). (вернуться)

12. Лемносский бог – Гефест, бог кузнец (греч. мифология). (вернуться)

13. Немезида – богиня возмездия (греч. мифология). (вернуться)

14. Кесарь – Юлий Цезарь. В 48 г. до н.э. Цезарь, находившийся в Галлии, переправил свои войска через р. Рубикон, являвшуюся границей, и начал гражданскую войну против Помпея, кончившуюся полной победой Цезаря. (вернуться)

15. Брут – Брут Марк Юний (Marcus Junius Brutus) (85–42 до н. э.), римский политический деятель. В результата республиканского заговора, к которому примкнул и друг Цезаря Брут, Цезарь был убит. (вернуться)

16. Помпея мрамор горделивый... – Цезарь был заколот в зале заседаний Сената и упал к подножию статуи Помпея Великого. (вернуться)

17. Палач уродливый... Апостол гибели... – Марат (1743–1793), вождь якобинцев – революционно-демократической партии эпохи французской революции; он установил систему революционного террора. Пушкин, как и многие декабристы, отрицательно относился к якобинскому периоду французской революции, считая его гибельным для завоевании революции. (вернуться)

18. Аид – в древнегреческой мифологии бог подземного мира и царства мёртвых [или царства теней (душ умерших)]. (вернуться)

19. ...дева Эвменида... – Шарлотта Корде. Эвменидой (богиней-мстительницей) Пушкин назвал Шарлотту Кордэ, убившую Марата. Она была гильотинирована за это якобинцами (жертва Аида). Здесь под жертвами Аида Пушкин разумеет, конечно, не Шарлотту Кордэ, а жертв якобинского террора. (вернуться)

20. Занд – немецкий студент, убивший в 1819 г. реакционного писателя Коцебу. Это убийство рассматривалось как акт революционного патриотизма. Занд был казнен. (вернуться)

21. Торжественная могила – могила казненного Занда стала местом паломничества радикально настроенной молодежи. (вернуться)

22. Без надписи кинжал – у немецких студентов-террористов, современников Занда, был обычай, восходивший по традиции к средневековому тайному суду в Германии, – прикреплять к кинжалу надпись с именем обреченного на казнь. Кинжал без надписи – оружие против любого тирана, имени которого нет необходимости обозначать. (вернуться)

23. "Песнь о вещем Олеге" – напечатано в «Северных цветах» на 1825 год. Сюжетом послужил летописный рассказ из так называемой Львовской летописи. Этот летописный рассказ приведен Н.М.Карамзиным в главе V тома I "Истории Государства Российского". (вернуться)

24. Вещий Олег – князь Олег, в 882–912 гг. правитель Руси во время малолетства и юности князя Игоря, сына легендарного Рюрика, был прозван вещим в результате похода 907 г. на Константинополь (Царьград). (вернуться)

25. Хозары (хазары) – тюркский народ, образовавший в соседствующих с Киевской Русью степях Хазарский каганат (вторая пол. VII–сер. Х в.). (вернуться)

26. Перун – бог грозы в древнеславянской мифологии, верховное божество в языческом пантеоне Киевской Руси. (вернуться)

27. Волхвы́ (др.-рус. вълхвъ «кудесник, волшебник, гадатель») – древнерусские языческие жрецы, осуществлявшие богослужения и жертвоприношения, прорицавшие будущее. (вернуться)

28. Твой щит на вратах Цареграда... – согласно преданию, в 909 г. в ознаменование своей победы над Константинополем Олег водрузил свой щит на городских воротах («повеси щит свой на вратех на показание победы»). Эта деталь, отмеченная и К. Ф. Рылеевым в его думе «Олег Вещий», опубликованной вскоре после написания пушкинской баллады («Прибил свой щит с гербом России К царьградским воротам»), явилась поводом для полемики с ним. К слову «щит» в ст. 28 в беловой рукописи «Песни о вещем Олеге» Пушкин сделал приписку: «...но не с гербом России, как некто сказал во-первых, потому что во время Олега Рос[сия] не имела еще герба. – Наш Дв[углавый] Ор[ел] есть герб Р[имской] Империи и знаменует разделение ее на Зап[адную] и Вост[очную]. У нас же он ни[чего] не значит» (ср. письма Пушкина брату 1–10 января 1823 г. и К. Ф. Рылееву второй половины мая 1825 г.). (вернуться)

29. Пращ (праща́) – метательное холодное оружие, представляющее собой верёвку или ремень, один конец которого свёрнут в петлю, в которую продевается кисть пращника. (вернуться)

30. Бранное поле – ратное поле, поле битвы. (вернуться)

31. Чело – лоб. (вернуться)

32. Отроки – младшие воины княжеской дружины. (вернуться)

33. На тризне, уже недалекой, // Не ты под секирой ковыль обагришь... – речь идет о древнеславянском обычае, отмеченном в «Истории Государства Российского» Карамзина: «Славяне Российские <...> творили над умершим тризну <...> и закалали на могиле любимого коня его» (Т. I. Гл. 3). (вернуться)

34. Князь Игорь и Ольга – Игорь Рюрикович – великий князь киевский в 912-945 гг. Ольга – жена Игоря, правившая Киевской землей после смерти Игоря. (вернуться)

35. "Узник" – впервые напечатано в третьей части стихотворений Пушкина 1832 г. В рукописи, подготовленной для этого издания, дата: «Кишинев, 1822». Стихотворение создано в период южной ссылки (см. ниже рис. Пушкина кишенёвской поры) и выражает душевное состояние поэта, чувствующего себя узником. Оно написано в то же время под впечатлением некоторых конкретных событий действительности: арест друга Пушкина декабриста В. Ф. Раевского; беседы с арестантами в кишиневском остроге, о посещении которого поэт писал в дневнике 1821 г.; ночное бегство оттуда нескольких человек, один из которых намекал Пушкину о готовящемся побеге; и, наконец, личные ощущения самого Пушкина, находившегося три недели под домашним арестом (см. прим. к стих. "Мой друг, уже три дня..."). (вернуться)

36. "Птичка" – напечатано в «Литературных листках», 1823 г., № 2. Написано в конце апреля.
Стихотворение, написанное в чужбине, во время южной ссылки, в новой, камерной форме (ср. пафос «Деревни», 1819) выражает глубоко волновавшую Пушкина мысль о подневольном положении человека. Посылая стихи Н. И. Гнедичу, поэт писал ему 13 мая 1823 г.: «Знаете ли вы трогательный обычай русского мужика в светлое воскресенье выпускать на волю птичку? вот вам стихи на это».
Внимание цензуры было намеренно отвлечено от подлинного политического смысла стихотворения издателем, сопроводившим первую публикацию примечанием: «Сие относится к тем благодетелям человечества, которые употребляют свои достатки на выкуп из тюрьмы невинных, должников и проч.» («Литературные листки», 1823, № 2). (вернуться)

37. "Свободы сеятель пустынный..." – при жизни Пушкина не печаталось. Написано в ноябре 1823 г. Ср. «Мое беспечное незнанье». См. письмо А. И. Тургеневу от 1 декабря 1823 г. Стихотворение вызвано поражением революции в Испании, подавленной французскими войсками.
Эпиграф – из Евангелия от Матфея, гл. 13, ст. 3. Оттуда же и образ первых стихов (пустынный – одинокий). «Я... написал на днях подражание басне умеренного демократа Иисуса Христа», – писал Пушкин А. И. Тургеневу 1 декабря 1823 г., посылая ему эти стихи. (вернуться)

38. Бросал живительное семя... – речь идет о политических стихотворениях и радикальных высказываниях, которыми отмечена жизнь поэта в Петербурге и Кишиневе. (вернуться)

39. Заключительное шестистишие – Паситесь, мирные народы!.. – входило первоначально в черновое стихотворение «Мое беспечное незнанье...», а затем распространялось как отдельное стихотворение в списках и не раз доходило до полиции, а позднее и до III отделения. (вернуться)

40. "К морю" – напечатано в альманахе «Мнемозина», 1824 г., ч. IV (вышел в свет в октябре 1825).
В печати из строфы 13 печатались только начальные слова «Мир опустел...» Остальное заменялось точками. Однако по рукам разошлись полные списки стихотворения. Во избежание неприятных последствий для автора в «Мнемозине» было сделано примечание: «В сем месте автор поставил три с половиной строки точек. Издателям сие стихотворение доставлено князем П. А. Вяземским в подлиннике и здесь напечатано точно в том виде, в каком оно вышло из-под пера самого Пушкина. Некоторые списки оного, ходящие по городу, искажены нелепыми прибавлениями».
Прощание с морем связано с отъездом Пушкина из Одессы, где он прожил год, в новую ссылку – в Михайловское. В Одессе написана первоначальная редакция, в Михайловском – строфы о Наполеоне и о Байроне. (вернуться)

41. Заветным умыслом томим! – Пушкин говорит о задуманном им, но не состоявшемся бегстве из Одессы морем в Европу. (вернуться)

42. Могучей страстью очарован... – имеется в виду чувство к гр. Елизавете Ксаверьевне Воронцовой (1790–1880) (см. портрет ниже). (вернуться)

43. Одна скала, гробница славы... – остров св. Елены, где с 1815 г. находился в заключении Наполеон (Наполеон Бонапарт, 15.8.1769 – 5.5.1821; французский государственный деятель и полководец, первый консул Французской республики в 1799–1804 гг.) и где он умер в 1821 г. (вернуться)

44. Другой от нас умчался гений... // Исчез, оплаканный свободой – Байрон (Байрон Джордж Гордон, лорд, 1788–1824; английский поэт) умер 7/19 апреля 1824 г. в Греции, куда он приехал летом 1823 г. для участия в национально-освободительной борьбе греков. (вернуться)

45. Где капля блага, там на страже // Уж просвещенье иль тиран. – Сближение просвещенья и тирании как отрицательных явлений отражает свойственное романтикам представление о губительности цивилизации для морали, для блага человека. (вернуться)

46. "Ночной зефир..." – напечатано под заглавием "Испанский романс" в альманахе "Литературный музеум на 1827 год", к которому приложены и ноты романса – музыка А. Н. Верстовского. Написано 13 ноября 1824. (вернуться)

47. Зефир – в античной мифологии имя бога западного ветра; здесь: легкий, теплый западный ветер. (вернуться)

48. Гвадалквивир – река на юге Испании. (вернуться)

 
 

 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Содержание

 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Литература для школьников
 

Санкт-Петербург    © 2013-2017     Недорезова  М.,  Недорезова  Е.

Яндекс.Метрика
Используются технологии uCoz