И.В.Гёте . Фауст. Сцена 15-18.
Литература для школьников
 
 Главная
 Зарубежная  литература
 Иоганн Вольфганг
 Гёте
 
Гёте Иоганн Вольфганг. Портрет работы А.Д.Гончарова, 1932
 
 
 
Зарубежная литература
 
Гёте Иоганн Вольфганг
(1749—1832)
Фауст
Трагедия (пер.Н.Холодковский)
Часть I
Сцена 15
КОМНАТА ГРЕТХЕН
Гретхен (одна за прялкой)
Покоя нет,
Душа скорбит:
Ничто его
Не возвратит.
Где нет его,
Там все мертво,
Там счастья нет,
Не красен свет.
Мой бедный ум
Смущен, молчит;
Мой бедный дух
Сражен, разбит.
Покоя нет,
Душа скорбит!
Ничто его
Не возвратит!
Лишь для него
В окно гляжу,
Лишь для него
Я выхожу.
Походка, стан,
Улыбка, взгляд,
Как талисман,
К себе манят.
Его речей
Волшебный звук,
Огонь очей,
Пожатье рук!
Покоя нет,
Душа скорбит!
Ничто его
Не возвратит!
К чему, за ним
Стремится грудь;
К нему прильнуть
И отдохнуть!
Его обнять
И тихо млеть,
И целовать,
И умереть!
 
Сцена 16
САД МАРТЫ
Маргарита и Фауст.

Маргарита
Так обещай же, Генрих, мне!

Фауст
Охотно. Всё, что могу!

Маргарита
Скажи ты мне прямей:
Как дело обстоит с религией твоей?
Ты славный, добрый человек, но к ней
Относишься как будто беззаботно.

Фауст
Оставь, дитя! Мою узнала ты любовь;
За близких сердцу рад свою пролить я кровь;
Не против веры я, кому в ней есть отрада.

Маргарита
Нет, мало этого: нам твердо верить надо.

Фауст
Да надо ли?

Маргарита
Ах, не найти мне слов,
Чтоб убедить тебя!
Ты и святых даров
Не чтишь.

Фауст
Я чту их.

Маргарита
Да, но без охоты
Принять их.
В церкви не был уж давно ты,
На исповедь не ходишь уж давно.
Ты в бога веришь ли?

Фауст
Мой друг, кому дано
По совести сказать: я верю в бога?
Священников ты спросишь, мудрецов –
У них тебе ответ всегда готов;
Но весь ответ их, как рассудишь строго,
Окажется насмешкой над тобой.

Маргарита
Не веришь ты?

Фауст
Пойми же, ангел мой:
Назвать его кто смеет откровенно?
Кто исповедать может дерзновенно:
Я верую в него?
Кто с полным чувством убежденья
Не побоится утвержденья:
Не верую в него?
Он, вседержитель
И всехранитель,
Не обнимает ли весь мир –
Тебя, меня, себя?
Не высится ль над нами свод небесный?
Не твердая ль под нами здесь земля?
Не всходят ли, приветливо мерцая,
Над нами звезды вечные? А мы
Не смотрим ли друг другу в очи,
И не теснится ль это все
Тебе и в ум и в сердце
И не царит ли, в вечной тайне,
И зримо и незримо вкруг тебя?
Наполни же все сердце этим чувством
И, если в нем ты счастье ощутишь,
Зови его, как хочешь:
Любовь, блаженство, сердце, бог!
Нет имени ему! Всё – в чувстве!
А имя – только дым и звук,
Туман, который застилает небосвод.

Маргарита
Как это хорошо, мой друг!
Священник так же это объясняет,
Немножко лишь в других словах.

Фауст
Везде, мой друг, во всех местах
Сиянье неба восхваляет
Весь мир на разных языках,–
И мой не хуже их нимало.

Маргарита
Да, как послушаешь, сначала
Все будто так, но грех один:
В душе ты не христианин.

Фауст
Дитя моё!

Маргарита
Я ужас ощущаю,
Давно уже скорблю всем существом,
Когда тебя всегда я с ним встречаю.

Фауст
С кем это?

Маргарита
С кем повсюду ходишь ты.
Он ненавистен мне от сердца полноты!
Изо всего, что в жизни я видала,
Я не пугалась столько ничего,
Как гадкого лица его.

Фауст
Поверь мне, куколка, не страшен он нимало.

Маргарита
Его присутствие во мне волнует кровь.
Ко всем и ко всему питаю я любовь;
Но как тебя я жду и видеть жажду,
Так перед ним я тайным страхом стражду;
Притом мне кажется, что плут он и хитрец,
И если клевещу – прости меня, творец!

Фауст
И чудакам, как он, ведь жить на свете нужно!

Маргарита
Нет, жить с таким я не могла бы дружно!
Он всякий раз, как явится сюда,
Глядит вокруг насмешливо всегда,
В глазах его таится что-то злое,
Как будто в мире все ему чужое;
Лежит печать на злом его челе,
Что никого-то он не любит на земле!
С тобой всегда я так довольна,
Мне так легко, тепло, привольно;
При нем же сердцем унываю я.

Фауст
Ах ты, вещунья милая моя!

Маргарита
И столько он мне ужаса внушил,
Что если к нам войти ему случится,
И ты как будто мне уже не мил.
При нем никак я не могу молиться;
И так тогда мне больно, милый мой!
И, верно, Генрих, то же и с тобой.

Фауст
Враждебна ты к нему!

Маргарита
Прощай – идти мне надо.

Фауст
Мой друг, когда же будет мне отрада
Часочек хоть с тобою отдохнуть,
Душа с душой и с грудью грудь?

Маргарита
Ах, я дверей бы запирать не стала,
Когда бы только я спала одна;
Но маменька... так чутко спит она.
И если б нас она застала,
Я с места, кажется, не встала бы живой!

Фауст
Мы все устроим, ангел мой!
Вот капли: действуют прекрасно!
В питье немножко ей подлей,
И сон слетит глубокий к ней.

Маргарита
Я для тебя на все согласна!
Конечно, здесь ведь яду нет?

Фауст
Могу ль я дать тебе такой совет?

Маргарита
Ты приковал какой-то чудной силой
Меня к себе: на все готова я;
И больше сделать, кажется, нельзя,
Чем для тебя я сделала, мой милый!
(Уходит.)

Мефистофель (входя)
Мартышка! Где она?

Фауст
Шпионил ты опять?

Мефистофель
Да, кое-что я мог понять.
Вас, доктор, катехизису[1] учили:
Надеюсь, вы урок на пользу получили.
Для девушек так интересно знать,
Кто чтит религию. Кто верит непритворно,
Тот и за нами, мол, пойдет покорно.

Фауст
Чудовище! Не видишь, что она
В душе любовь лишь чистую лелеет:
Своею верою полна,
Той верою, которая одна
Спасенье ей,– она жалеет,
Как душу близкую, погибшего меня.

Мефистофель
Эх, ты! В тебе ведь только похоть бродит!
Тебя девчонка за нос водит!

Фауст
Прочь, порожденье грязи и огня!

Мефистофель
А в рожах ловко суть она находит!
При мне минутки не сидится ей:
Ум замечая в рожице моей,
Она томится и скорбит безмерно,
Что если я не черт, то гений уж наверно.
Гм! Эта ночь!..

Фауст
Для тебя ль она?

Мефистофель

И я, мой друг, порадуюсь сполна.
 
Сцена 17
У КОЛОДЦА
Гретхен и Лизхен с кувшинами.

Лизхен
Ты о Варваре не слыхала?

Гретхен
Нет. Я ведь дома все сижу одна.

Лизхен
Мы знаем кое-что!
Сивилла мне сказала.
Попалась наконец она!
Вперед не важничай!

Гретхен
А что?

Лизхен
Да дело скверно!
Что ест она и пьет – двух кормит: это верно.

Гретхен
Ах!

Лизхен
Да, теперь награждена!
На шею парню вешалась она:
На все гулянья с ним ходила,
С ним танцевала и кутила;
Везде хотела первой быть,
Есть пирожки да вина пить,
Себя красавицей считала;
Дошла в бесстыдстве до того,
Что наконец уж от него
Открыто брать подарки стала!
Ласкала, нежила дружка –
Вот и осталась без цветка!

Гретхен
Бедняжка!

Лизхен
Ты еще жалеешь!
А мы? Как мать велит, бывало, прясть,–
Сидишь да ночью вниз сойти не смеешь,
Она же мигом к миленькому – шасть!
Там, на скамье иль в переулке темном,
Не скучно было в уголке укромном!
Теперь вот пусть свою убавит спесь
Да перед нами в церкви грех свой весь
В рубашке покаянной пусть расскажет![2]

Гретхен
Ее он замуж взять, наверно, не откажет.

Лизхен
Держи карман! Нет, парень не дурак:
Получше может заключить он брак.
Да он уж и удрал.

Гретхен
Он поступил нечестно.

Лизхен
Да хоть женись – не очень будет лестно.
Ей наши парни разорвут венок,
А мы насыплем сечки на порог![3]
(Уходит.)

Гретхен (идя домой)
И я, бывало, храбро осуждала,
Как девушка, бедняжка, в грех впадала!
Проступки я бранила строже всех;
Чтоб их клеймить, не находила слова:
Каким мне черным ни казался грех,
Я все его чернить была готова!
Сама, бывало, так горда, важна:
А вот теперь и я грешна!
Но, боже, что меня смутило,
Так было сладостно, так мило!
 
Сцена 18
У ГОРОДСКОЙ СТЕНЫ
В нише статуя Mater dolorosa [4]; перед нею вазы для цветов.

Гретхен ставит свежие цветы.

Гретхен
Скорбя, страдая,
О мать святая,
Склонись, склонись к беде моей!
С мечом в груди ты
На лик убитый
Христа глядишь, полна скорбей.
Отца зовешь ты,
И вздохи шлешь ты
Из глубины души своей.
Увы, кто знает,
Как изнывает
Вся грудь моя, тоски полна!
Как душа моя томится,
Как дрожит, куда стремится,–
Знаешь ты лишь, ты одна!
С людьми ли я – невольно
Мне больно, больно, больно,
Везде тоскую я!..
Одна ли горе прячу –
Я плачу, плачу, плачу,
И рвется грудь моя.
Цветы омыла эти
Слезами я, скорбя,
Когда я на рассвете
Рвала их для тебя.
Когда мне заблестели
Лучи зари в окно,
Сидела я в постели,
Рыдая уж давно.
Меня позором не убей!
Молю тебя я,
О мать святая,
Склонись, склонись к беде моей!
Источник: Гёте. Фауст. – М.: Детская литература, 1973, стр. 184–194.



Примечания:
Сцена 16:
1. Катехизис (греч.) – краткое изложение основ христианского вероучения в вопросах и ответах.

Сцена 17:
2. «В рубашке покаянной пусть расскажет!» – По средневековым законам, рождение детей вне брака каралось церковным покаянием и гражданским судом. Поэтому часто наблюдались случаи детоубийства.

3. Существовал обычай срывать во время венчания венок с головы невесты, потерявшей девственность до замужества, а также посыпать сечкой или соломой порог ее дома.

Сцена 18:
4. Mater dolorosa (лат.) «скорбящая мать» – изображение богоматери у подножия креста. Маргарита после падения кается перед статуей Mater dolorosa.




 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Фауст
Содержание
Часть I
Сцена 1. Ночь
Сцена 2. У городских ворот
Сцена 3. Кабинет Фауста
Сцена 4. Кабинет Фауста
Сцена 5. Погреб Ауэрбаха в Лейпциге
Сцена 6. Кухня ведьмы
Сцена 7. Улица
Сцена 8. Вечер
Сцена 9. Гулянье
Сцена 10. Дом соседки
Сцена 11. Улица
Сцена 12. Сад
Сцена 13. Беседка
Сцена 14. Лес и пещера
Сцена 15. Комната Гретхен
Сцена 16. Сад Марты
Сцена 17. У колодца
Сцена 18. У городской стены
Сцена 19. Ночь. Улица перед домом Гретхен
Сцена 20. Собор
Сцена 21. Вальпургиева ночь
Сцена 23. Пасмурный день. Поле
Сцена 24. Ночь. Открытое поле
Сцена 25. Тюрьма
 
 
 
 
 
 
 
 
Литература для школьников
 
Яндекс.Метрика