Комментарии к главе про Угрюм-Бурчеева. Глава "ПОДТВЕРЖДЕНИЕ ПОКАЯНИЯ. ЗАКЛЮЧЕНИЕ" из "Истории одного города"
Литература для школьников
 
 Главная
 Зарубежная  литература
 Салтыков-Щедрин М.Е.
 
Салтыков-Щедрин М.Е. Портрет работы И.Н.Крамского, 1879
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Михаил Евграфович
Салтыков-Щедрин
(1826 - 1889)
Комментарии к главе "ПОДТВЕРЖДЕНИЕ ПОКАЯНИЯ. ЗАКЛЮЧЕНИЕ"*
(глава из романа
"История одного города")
Предыдущая глава заканчивается появлением некоего штаб-офицера, когда-то оскорбленного оказанным ему пренебрежением. Он разгоняет скопище глуповцев, вместе с Грустиловым предававшихся мистическим «восхищениям», и становится градоначальником. Уже современники Щедрина отгадали, что в лице этого ужасного «идиота» Угрюм-Бурчеева Щедрин описал знаменитого временщика Аракчеева (1769 – 1834), отстраненного Павлом I и заново выдвинувшегося при Александре I. Даже внешность Угрюм-Бурчеева точно совпадает с внешностью Аракчеева: в мемуарах всегда говорится о коротких и густых, как щетка, волосах Аракчеева, о впалых, серых, мутных глазах, о сухощавой и жилистой фигуре, о плотно сжатых губах. «Большая обезьяна в мундире», как выражается один мемуарист.

Рассказ о том, как некий начальник встревожился мыслью, что его никто не любит, и как Угрюм-Бурчеев доказал свою любовь, является намеком на действительный факт. Павел I в последние дни своего царствования (он был убит придворными, во главе с графом Паленом, 11 марта 1801 года) стал чувствовать недоверие к окружающим его лицам и послал за Аракчеевым. Вечером 11 марта Аракчеев подъехал к петербургской заставе, но был задержан при въезде в столицу по приказанию Палена.

Все дальнейшее описание деятельности Угрюм-Бурчеева представляет собой сатиру на организацию так называемых военных поселений, предпринятую Аракчеевым по требованию Александра I. В основе этой организации лежала мысль об использовании армии в мирное время. Эта армия должна была состоять из казенных крестьян и служить надежным оплотом против революционных движений. Эта «нивеляторская» (то есть уравнительная) идея и осуществлялась Аракчеевым, которому Александр I заявил, что он выложит всю дорогу от Петербурга до Новгорода человеческими трупами, но добьется, чтобы военные поселения были устроены.

Описывая устройство этих поселений, Щедрин развертывает символическую картину борьбы упрямого «идиота» со стихией, с природой, которая в конце концов остается победительницей.

Вторая часть главы описывает историю «глуповского либерализма».



Уже в прежних своих произведениях («Сатиры в прозе», «Помпадуры и помпадурши») Щедрин неоднократно и очень едко смеялся над русским либерализмом, особенно развившимся в годы «освобождения» крестьян от крепостного права. Он разоблачал лицемерие, трусость и беспринципность либералов. В «Истории одного города» дана своего рода хроника этого либерализма – начиная от Семена Козыря, действовавшего в эпоху шести градоначальниц, и его сына Ионки, пострадавшего при Бородавкине, и кончая дворянским сыном Ивашкой Фарафонтьевым, тридцатью тремя философами, дворянским сыном Алешкой Беспятовым и учителем Линкиным. В этом нарочито затуманенном и спутанном «мартирологе» (мученическом списке) глуповского либерализма изображены движения XVIII – XIX веков — в том числе, вероятно, и восстание декабристов, к попыткам которых свергнуть самодержавие без опоры на организованные массы Щедрин относился тоже иронически.

К этому списку присоединены и «знаменитейшие философы» Фунич и Мерзицкий, под которыми подразумеваются Рунич и Магницкий – самые реакционные деятели александровской эпохи, боровшиеся против народного образования. Рунич, будучи попечителем Петербургского округа, усмотрел в лекциях некоторых профессоров «противухристианскую проповедь» и вредные для монархической власти идеи. По его требованию эти профессора были привлечены к суду и удалены из университета. О Магницком было сказано выше, в комментарии к предыдущей главе. В 1826 году, при Николае I, и Рунич и Магницкий были сняты со своих должностей. Говоря о том, что эти два «философа» чуть не попались впросак, Щедрин имеет в виду, очевидно, их борьбу с мистическими учениями в александровскую эпоху, когда сам Александр I увлекался этими учениями и принимал участие в великосветских мистических обществах.

При Угрюм-Бурчееве либерализм прекратился. Город Глупов был переименован в город Непреклонск. Угрюм-бурчеевская эпоха уже переходит в николаевскую, когда «история прекратила течение свое» и «литературная деятельность перестала быть доступною даже для архивариусов».

В «Описи градоначальникам» после Угрюм-Бурчеева стоит Архистратиг Стратилатович Перехват-Залихватский. Это, несомненно, Николай I. В отдельном издании «Истории одного города» о Перехват-Залихватском сказано очень мало; в журнальном тексте он был описан гораздо подробнее: «Прозван был от глуповцев «Молодцом» и действительно был оным. Имел понятие о конституции. Все возмущения усмирил, все недоимки собрал, все улицы замостил и ходатайствовал об основании кадетского корпуса, в чем и успел. Ездил по городу, имея в руках нагайку, и любил, чтобы у обывателей были лица веселые. Предусмотрел 1812 год. Спал под открытым небом, имея в головах булыжник, курил махорку и питался кониною. Спалил до шестидесяти деревень и во время вояжей порол ямщиков без всякого ослабления. Утверждал, что он отец своей матери. Вновь изгнал из употребления горчицу, лавровый лист и прованское масло и изобрел игру в бабки.

Хотя наукам не покровительствовал, но охотно занимался стратегическими сочинениями и оставил после себя многие трактаты. Явил собой второй пример градоначальника, умершего на экзекуции (1809 г.)»[1]

«История одного города» заканчивается «Оправдательными документами», в которых пародируются идеи и стиль царских уставов, проектов, законов и распоряжений.

В заключение комментария укажем еще раз, что «История одного города» до сих пор совершенно не изучена, а потому нам приходилось часто строить предположительные или даже спорные догадки и сопровождать их оговорками. Полное и достаточно убедительное научное комментирование «Истории одного города» – одна из самых очередных задач современного литературоведения. П. Анненков в 1880 году писал Салтыкову-Щедрину: «Мне кажется, что одни комментарии к Вашим рассказам смогли бы составить порядочную репутацию человеку, который бы за них умело взялся».

Задача нашего комментария — более скромная: не столько разъяснить все намеки Щедрина и привести материал, которым он пользовался, сколько показать его метод и побудить к внимательному чтению этой гениальной сатиры.
Источник: Эйхенбаум Б. О прозе. Сборник статей. – Л.: Художественная литература, 1969 (стр. 448-501).
Эйхенба́ум Борис Михайлович (1886–1859) – выдающийся российский и советский литературовед, один из ключевых деятелей «формальной школы», толстовед. Эйхенбауму принадлежит до настоящего времени не устаревший анализ источников пародийного переосмысления в романе М.Е. Салтыкова-Щедрина «История одного города». Впервые опубликован в кн.: М. Е. Салтыков (Щедрин), История одного города. Редакция текста и комментарий Б. Эйхенбаума, Детиздат, Л. 1935, стр. 221–272. Впоследствии комментарий перепечатывался в сокращенном виде.
В комментарии доказывается, что очевидным объектом пародирования в этом произведении является официальная русская историография, представители которой прямо названы в описании летописи, найденной в глуповском архиве.

Примечания:

1. «Отечественные записки», 1869, № 1, стр. 286.


Угрюм-Бурчеев. Иллюстрации
Кукрыниксов к "Истории одного города"

Иллюстрации Кукрыниксов к "Истории одного города"
на сайте "К уроку литературы"



 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Литература для школьников
 
Яндекс.Метрика